И женщина сотворила пальцами охранный знак. Гленн ответил тем же, посмотрел на Олинн и произнёс, приложив руку к сердцу:

− Благодарю, хозяюшка! Доброго вам здоровья!

Тронул лошадь, не став задерживаться. А, когда они отъехали подальше, Олинн спросила:

− Что там на самом деле? В Броквилле?

− Сумрачный лес.

− Сумрачный лес?

− Видимо, Риган побывала там со своими ищейками. Да ты и сама всё увидишь. Фрэйи могут его видеть.

Он показался, едва дорога спустилась с холма вниз. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, но вокруг было ещё достаточно дневных красок. Гленн указал рукой в сторону, и Олинн пригляделась. Поначалу показалось, что это просто лес, но потом…

Она даже моргнула.

Зелень исчезла, и вместо неё проступила совсем другая картина, изнанка.

Камни. Пепел. Туман стелется по земле…

И деревья стоят неживые, чёрные, с узловатыми ветвями, воздетыми вверх, словно руки… Нет вокруг них золотисто-зелёного света, и повсюду из земли тянутся серые нити, будто огромный паук в центре этого тёмного пятна плетёт ловчую сеть.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Ох, Луноликая! — пробормотала она в ужасе.

− Там, где погибли фрэйи или заклинатели, остаётся такое пепелище, − печальным голосом произнёс Гленн, взглянув сочувственно на Олинн. − Это как дыра в земле. И сквозь неё в наш мир могут приходить твари вроде призрачных гончих, а то и ещё что похуже. Этих язв много по всей Балейре, они тянут из нашей земли сок, становятся всё шире и шире, и всё меньше рождается в наших семьях зеленоглазых детей.

− И как это остановить? — тихо спросила Олинн.

− Нужно остановить Риган и отрубить головы её приспешникам. Но, пока у неё на руке кольцо — она неуязвима. Были попытки её убить, но все безуспешные. И погибло немало тех, кто думал, что её можно убить кинжалом или ядом.

− Ты когда-нибудь слышал имя Лирия? — Олинн обернулась к дяде.