− Лирия? — удивился Гленн. − У твоего отца, Вилфа, была сестра. Лирия Нье'Тинэн, твоя тётя. Из Миндейла. А почему ты спросила?

− Моя тётя? — в ответ удивилась Олинн. — И… что с ней случилось?

− Это… печальная история, − ответил Гленн, − а нам нужно торопиться. Рядом с Сумрачным лесом нельзя оставаться долго. Этот туман отравляет душу, лишает воли, утаскивает туда, и потом, знаешь, что остаётся от человека? То, что паук оставляет от мухи. Но ты видела Гидеона, так что объяснять не нужно. Едем!

Он стегнул лошадь, и Олинн последовала за ним.

Спустилась ночь, и дорогу им снова освещали волшебные светлячки. На отдых остановились лишь под утро, когда сил держаться в седле уже не было. По правую сторону высилась тёмная громада гор, а по левую небо посветлело на востоке, и сквозь предутреннюю дымку проступили деревья. Гленн развёл костёр и постелил рядом шерстяной плед для Олинн. Она прилегла на него, глядя на то, как дядя достаёт что-то из походных сумок, и незаметно провалилась в сон.

− Вот, возьми, − Тильда достала из-за печи какой-то свёрток и протянула Игвару.

Он развернул кусок полотна и увидел на нём изящное украшение, не то звезда, не то снежинка. Настолько тонкая работа, что и представить трудно, как человеческая рука могла такое создать. Нести его в котомке было просто кощунством, и Игвар перевернул хольмгрег и прикрепил звезду с внутренней стороны. Так и не видно, и целее будет, а на его хольмгрег никто и не покусится, ценности в нём никакой.

− А вот это для тебя одёжка, а то в этих рабских штанах уже дыр больше, чем звёзд на небе, − произнесла Тильда, отдавая ему штаны, рясу и кожушок. − Помер тут один из божьих людей, а одежонка его мне по случаю досталась. Хоть и маловата будет, но так и неприметней. А вот ты как на ту сторону болот попадёшь, так тебе в этой одёжке везде путь будет. На болотах тебе бояться некого, никто тут не ходит мимо моей избушки. А теперь пошли.