− Гончих я не боюсь, − Игвар указал рукой на торквес на шее, − он меня защитит.

Тильда лишь сотворила руками охранный знак и прошептала что-то беззвучно, одними губами.

Олинн открыла глаза. Кажется, прошло всего мгновенье. Но она успела побывать там, на Великих болотах Эль, ощутить мох под ногами и увидеть Тильду. Услышать её мягкий успокаивающий голос, и даже плакать захотелось от этой, почти реальной встречи.

Ох, Луноликая! Что это такое было? Почему она видит всё это?!

Она села и обхватила колени руками. Какое-то время смотрела на огонь и на то, как её дядя насаживает на прутики кусочки мяса и сыра, чтобы поджарить. И всё думала об увиденном во сне.

− Так что случилось с Лирией? — спросила она тихо.

− Она погибла, защищая фрэй, − ответил Гленн, задумчиво глядя на розовеющий восход. — В тот год в ней проснулся особый дар — она стала делать для фрэй защитные амулеты, чтобы божьи люди не могли их узнать. Вкладывала в них часть своей силы. Слух о том, что происходит в Талламоре, постепенно разошёлся по всей Балейре, и к Лирии потянулись гонцы. Она помогала всем, раздавала эти амулеты фрэйям и заклинателям, чтобы они становились невидимыми для сил зла. Но сама настолько ослабла от этого, что, когда до неё добралась Риган, она не смогла себя защитить.

Так она хотела исправить то, что случилось в Талламоре. Она думала, что это её вина. Лирия знала, что подтолкнуло Риган к тому, чтобы заложить свою душу.

Олинн вдруг поняла это, и понимание пришло из ниоткуда. Как и многое за последние сутки. Она тут же вспомнила, как на глазах у Бренны красный камень превратился в её руке в уголёк. И то, как погибла Лирия.

− Она ушла в лес, да? — спросила Олинн, глядя на дядю. — И он сгорел?

− Откуда ты знаешь? — спросил Гленн с лёгким удивлением.