Она фрэйя, а он заклинатель. Они больше чем просто люди, и они связаны с этой землёй, и с этим лесом, с каждым живым существом в нём, поэтому они не могут уйти на край света просто так. Да и не успеют уже.
Судьба свела их вместе, судьба вручила ему и воина, и меч, и он должен довести всё это до конца. И ещё совсем недавно он бы не колебался. Но Луноликая Моор-Бар видимо решила посмеяться над ним. И если даже крепкая кожура жёлудя трескается весной, выпуская на волю нежный росток, то, как ему было устоять? Вот и с ним случилось что-то… Может быть и в его сердце пришла весна вместе с маленькой пичужкой?
Он прошептал это беззвучно, мысленно посылая свой вопрос могучему дереву. И дуб откликнулся…
В его ветвях недовольно крикнула сойка, ей ответил беличий стрекот, в овраге зашумел орешник, и ветка треснула под ногами бегущего оленя…
А Игвар ощутил ладонями тепло и увидел Олинн спящую в лодке, и Гленна, налегающего на вёсла. Он выдохнул, понимая, что хотя бы в этот момент ей ничего не грозит, они на воде и сейчас она точно в безопасности. А дальше… Дальше он отправится за ней и защитит, потому что лес шептал — опасность близко! Она идёт по пятам и времени почти нет. И эту опасность они должны встретить вместе.
Он поднял торквес, надел его и снова стянул на своей шее. Если всё получится, скоро он навсегда от него избавится, хотя, кажется, уже сросся с ним. Но даже рабский ошейник и кандалы, которые он носил два года, не были для него так мучительны, как этот оберег. И только в те редкие моменты, когда он снимал его, то ощущал свободу и мог по−настоящему дышать.
Игвар вспомнил ту ночь, когда гончие выследили его на болотах, потому что он вот также снял торквес, чтобы найти путь, с которого сбился. Уйдя от Тильды, свернул с тропки не туда и долго блуждал, а оказывается снова вернулся к избушке старой вёльвы, будто кто-то специально водил его кругами. На болотах всё выглядит одинаково и без своего дара, он был как слепой.
Это теперь он понимает, что всё было предопределено − боги привели его обратно, чтобы он мог встретиться с Олинн.
В ту ночь он сражался с гончими, но разве выстоять ему в одиночку против тварей тьмы? Даже с медвежьей силой духа. Только и хватило сил, чтобы снова сомкнуть торквес на шее, когда гончие уже исполосовали его своими когтями. Они рыскали вокруг, не понимая, куда исчезла добыча, а он, кажется, даже дополз до камней, и скатился по склону вниз, ударившись головой и потеряв много крови.
А потом была темнота, и он бродил по Сумеречному лесу и всё не мог из него выбраться. Сквозь чёрные ветви обгорелых деревьев на него смотрели твари с огненными глазами, но пока не могли дотянутся, ведь в том, настоящем, не призрачном мире, он ещё не умер. Но они знали, что скоро это случится. И как только это случится, начнётся охота за его душой. И пройти Сумрачный лес ему предстоит в одиночку. Или не пройти.