— Я не могу удерживать ритм, — предупредила я его.

— Еще лучше. И никакого жульничества, — добавил он. — Я хочу, чтобы ты выступила как следует.

Я ухмыльнулся и вздернула подбородок в ответ на вызов.

— Ладно, Львенок, посмотрим, что я смогу сделать.

Я прошмыгнула мимо него и вышла из камеры как раз в тот момент, когда прозвенел колокол, возвещающий о завтраке.

Роари пристроился рядом со мной, и мы направились к лестнице.

От гулких шагов металлические ступени за спиной зазвенели, и я поняла, что Пудинг следует за нами.

— Доброе утро, Пудинг, — сказала я, повернув голову, чтобы посмотреть на своего громоздкого друга.

— Никакого пудинга на завтрак, — пробормотал он, опуская брови.

— Это точно, — согласилась я, обменявшись ухмылкой с Роари. — Но тем не менее приятно набить брюхо, верно?

— Нет пудинга — нет горшочка, — проворчал он, отвернувшись от нас и закончив разговор.

Если честно, овсянка, которую мы получали на завтрак, была не слишком привлекательной, но я уже начала к ней привыкать. Обычно к ней прилагались маленькие баночки с медом, чтобы подсластить ее, что делало ее немного лучше.

Когда мы спустились по лестнице, я заметила, что Гастингс дежурит, и ускользнула от Роари, направившись к нему.

— Buongiorno, ragazzo del coro, — промурлыкала я, покачивая бедрами, становясь напротив него. Доброе утро, маленький хорист.

— Почему мне всегда кажется, что ты дразнишь меня, когда говоришь на фаэтанском? — спросил он, его губы подергивались в полуулыбке.

— Это ласковое обращение, — пообещала я, рисуя крест на своем сердце. — Ты проведешь нас сегодня на завтрак?

— Э-э, ага, я как раз собираюсь на завтрак.

— Отлично, — я протянула руку и аккуратно ухватилась за его предплечье, чтобы он пошел со мной.

— Это не совсем уместно для…