Занятия начались на следующий день: расписание уже лежало в общем холле. Одно для меня, другое – для Нила Кавендиша – полагаю, моего соседа. Я подумал, что было бы неплохо зайти к нему. Предложить помощь в обустройстве, например. Попытаться объяснить, что я нормальный, а не убийца и не чудовище. Что мы можем стать друзьями.

Но в итоге я просто прошел к себе и попытался забыть, что завтра у меня первый учебный день в этом дурдоме.

Странно, однако некое приятное возбуждение я все-таки испытывал. Возможно, помогло снотворное – Шериада особенно прописала в своих заметках, когда его пить, как и то, что оно для меня безобидно. «Не терзайся, ты должен спать». Если она поила меня этим же в ночь перед экзаменом, то теперь оно подействовало несравненно лучше.

Я вовремя встал: привык к ранним подъемам, тренируясь с Рэйвеном. Сегодняшнюю тренировку мы отменили, потому что мастер решил, что мне лучше выспаться перед первым учебным днем. Смотрел он на меня при этом так, словно прощался. Я не понимал почему. Никто же не убьет студента прямо в академии, правда?

Первое занятие проходило в комнате, которая ничем учебный класс не напоминала. Я бы назвал ее гостиной, ведь в ней даже парт не было! Да что там, столов тоже. Уютная, роскошная гостиная в поместье, допустим, богатого графа: стены, спрятанные за резными деревянными панелями, на полу пушистый ковер. Что-то жужжало под потолком, но меня привлекли сначала длинные ряды стеллажей, на которых тускло поблескивали золотым и серебряным тиснением книги, а также флаконы и колбы. Однако все это была декорация: здесь царили кресла – удобные, хоть и несколько массивные. Их было шесть, и четыре уже оказались заняты, когда я вошел.

Рыжий юноша, так лихо метавший вчера кинжалы на тренировке, сидел у самой двери. Его одежда не кричала о богатстве, но тонко намекала, что этот студент из состоятельной семьи: черная, усыпанная агатами сорочка (вышивка складывалась в колдовские знаки защиты), брюки украшены серебристой чешуей (как позже выяснилось, драконьей). Он был богат, но небрежен: на левом манжете красовалось чернильное пятно, одна брючина задралась выше другой, а огненные волосы лежали беспорядочно. Он постоянно лохматил их руками, когда читал.

Рядом сидела девушка, живо напомнившая мне Шериаду. О нет, никакого внешнего сходства: эта была блондинкой, и красавицей я бы ее не назвал. Слишком острые черты лица… И такой же взгляд. Зато она улыбалась так уверенно, словно вся эта комната принадлежала ей, – прямо как принцесса. И она помахала мне, как старому знакомому – хотя я видел ее впервые. На всякий случай я кивнул: