— Ах, опять этот несносный приступ, — капризно произнесла она, топая ножкой в серебристом башмачке. — Отец, когда ты уже найдешь нужное снадобье? Я устала!

— Конечно, конечно, милая, — забормотал перепуганный Фарит. — Я ищу, ты же знаешь.

Мне стало смешно. Такой мачо, гроза всех вокруг, могущественный колдун, а перед дочерью тушуется, как школьник. Фарит суетился, подкладывал Диране под спину подушки и грозно взирал на нас из-под насупленных бровей.

— Что за визиты с утра пораньше? — Спросил ничего не понимающий Ричард. — О чем вы тут беседовали с моей женой в мое отсутствие?

— Спать надо меньше, уважаемый, — ядовито ответил Фарит. — Так и всю жизнь проспите, не заметите.

Ричард отпустил меня и решительно направился в сторону колдуна. Кулаки его сжимались. Через мгновение эти кулачищи уже сомкнулись на горле Фарита. Тот не сопротивлялся. Дирана устало взирала на все это, изящно взмахивая густыми ресницами. Она уже не кашляла, но дышала все равно с трудом.

Затем Фарит щелкнул пальцами, и Ричард отлетел в другую сторону гостиной. И едва хотел встать, как Фарит махнул рукой и тот оказался парализованным.

— Вот так-то лучше, — ворчливо пробормотал колдун и вновь принялся хлопотать возле дочери.

Сверху раздался детский плач, и Фарит тут же встрепенулся.

— Ах да, — легонько стукнул он себя по лбу. — Совсем забыл, зачем я вообще сюда пожаловал. Так вот, расписка.

С этими словами он протянул мне странного вида листок, казалось, сотканный из парчи. Затем в его руках сверкнул небольшой ножичек.

Ричард в углу что-то замычал и беспомощно дернулся. Фарит не обращал на него внимания.

— Не бойтесь, — поморщился колдун, видя, как я с ужасом уставилась на нож. — Вы же понимаете, что подобные расписки пишутся кровью. Дайте руку.

И не дожидаясь, схватил мою ладонь, в одно мгновение сделав на ней разрез. Кровь хлынула из раны. Я ойкнула и побледнела.

— Перо! — Властно произнес Фарит, и в его руке блеснуло черное перо, выдранное из какой-то экзотической птицы. — Пишите!

Он легонько толкнул меня и я тут же приземлилась в кресле. Залитая кровью рука бессильно свесилась, а во вторую Фарит быстро сунул мне перо. Перед моим лицом он поместил чистый пергаментный холст.

«Я, Марина Стейн, мать Алары Стейн, внучки Сармана Реда, даю кровное обещание, что моя дочь Алара никогда и ни при каких обстоятельствах не будет заниматься магией. Если же все таки займется, пусть кровная месть рода покарает ослушницу!»

— Вы поняли? — Удостоверился он, произнеся эти слова. — Вы поняли, что нужно писать?

Дождавшись, когда я кивнул, он продолжил: