– Они…
– Да, – кивнула Мельця.
Снизу, откуда-то из-под рёбер, карабкался леденящий, душащий ужас, он потянулся липкими лапами к горлу, но Велга не успела даже пискнуть, как вдруг перелив струн заставил её оглянуться.
Народ загудел, закрутил головами, а откуда-то со стороны раздался звонкий, чистый голосок:
Расскажи мне небыль. Расскажи мне быль. Расскажи про море, Что охватил…– Девушка? – Велга удивлённо оглянулась на Мельцу. – Это что, девушка поёт?
Она часто бывала на праздниках и гуляньях, её отец и сам нередко приглашал гусляров в свой дворец. Кажется, однажды Велга даже слышала выступления Вадзима. Но ни разу ей не встречались девушки-гусляры. И не она одна была поражена: народ вокруг заволновался, и все потянулись к зданию, видимо, корчмы. На двери висела вывеска с кружкой, через край которой переливалась пивная пена. А на ящике рядом со входом сидела невысокая девушка со светлыми косичками.
– Слышала эту песню раньше? – покосилась на неё, довольно улыбаясь, Мельця. – Она о чародее-соколе…
– И его возлюбленной, которая пошла за ним на край света…
– Хм, – полные губы Мельци изогнулись в улыбке.
– Что? – удивлённо вскинула брови Велга. – Это моя самая любимая песня.
– Всё было не так.
– Как ты можешь это знать?
– Знала я одного фарадала, который знал одну чародейку, которая знала чародея, о котором эта песня…
– Говно это, а не песня, – раздалось прямо у Велги за спиной, и она пугливо оглянулась.
Позади стоял Вадзим. Лицо у него скривилось, точно он целиком слопал луковицу. Велга невольно закрутила головой. Если здесь Вадзим, значит, недалеко и Белый…
– Разобрались с советником? – перебила гусляра Мельця.