Но не Викторию. Чувство вины захлестнуло меня еще сильнее. Я уже многое пережил и потому знал, что это чувство меня не покинет. В смерти Виктории не было никакого смысла, не было слов, способных умалить боль от этой утраты, оправдать ее. Но то же можно было сказать и о ведьминых детях, которых мы когда-то сжигали. Виктория заслуживала лучшего. Все они заслуживали лучшего.

И мы тоже.

Я поднялся и вытянул шею, ища взглядом Пана. Когда я вошел, он тут же исчез в задней комнате, но вечно прятаться от меня Пану не удастся. Я подошел к стойке и позвонил в колокольчик. Затем еще раз. Если тихий голос в моей голове и отчитывал меня – называл грубияном за то, что я досаждаю пекарю, который рисковал жизнью и здоровьем ради меня, – я не обратил на него внимания. Ведьмы не загасили огонь в его печи. Если Пан не сможет испечь булочки, я сам этим займусь. Уж как-нибудь да справлюсь.

– Что ты делаешь? – Лу настороженно посмотрела на меня из-за стола. – Будь повежливей с Паном.

– Я всегда вежлив с…

– Ты звонишь в колокольчик.

– А разве не для этого он здесь?

– Пан же не кот, Рид, – усмехнулся Бо.

– В колокольчик звонить невежливо, – согласилась Коко.

Лу кивнула.

– Это раздражает.

– Жутко раздражает, – вторил ей Бо.

Я скорчил им всем гримасу.

– Я вообще-то булочек нам купить хочу. – Обращаясь к Лу, я проворчал: – Кажется, тебе я точно должен одну.

Лицо Лу мгновенно прояснилось. Она наклонилась, вцепившись в стол. Ее глаза сияли.

– А я говорила тебе, как шикарна сегодня твоя задница?

Я фыркнул, и в эту секунду появился Пан. Нахмурившись, он поспешно убрал колокольчик с прилавка.

– В чем дело? Что вам надо? Разве не видите, что лавка закрыта? – Пан резко махнул рукой в сторону окна. – Война случилась, юноша. Разуйте глаза! – Когда он щелкнул пальцами у меня перед носом, я поборол желание закатить глаза. – Негоже всем нам прятаться, дрожать, бросив близких на произвол судьбы. О нет! Кто-то должен защищать наше великое королевство. Теперь вы обращаетесь с нашей прекрасной Люсидой как с принцессой, да?