— Я закончил финальную версию доклада. Хочешь, завтра с утра прочтем? А сегодня отдохнешь. Глеб скоро вернется. — Голос его звучал мягко и, действительно, немного успокаивал.

Я улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Нет. Я хочу поставить точку в этой истории. Мне нужно.

— Хорошо, — Тим вздохнул. На него факты жизни и смерти моей мамы давили не меньше.

Я вдруг подумала, как это проблематично, на самом деле, принять нежеланную реальность. Как по-человечески заманчиво отказаться от нее, закрыть глаза или отвернуться, сделать вид, будто истины не существует. И как, должно быть, легко от этой позиции перейти к обороне своих заблуждений, к построению мира, существующего только в твоем воображении, к поиску соратников с теми же ложными взглядами. Я хочу сказать, все эти старцы, чей разум был призван столетиями хранить нас, как слабы они оказались перед столь примитивными эмоциями…

Папа встретил маму после выпускного собрания. Прилежный сын Пятого дома, заключивший предварительный брачный договор с такой же идеальной наследницей, и юная бунтарка ирра, еще не закончившая школу, но уже успевшая заработать себе репутацию головной боли всего старшего поколения, до которого могла дотянуться. Она сражалась за право студентов самим выбирать время тестирования, за увеличение барьерной зеленой зоны между городами, за допуск на рынок Тала технологий землян, за право гибридов претендовать на те же должности, что и тала, за увеличение количества мостов для диких животных на территории городов. У мамы на все было свое мнение, и она его отстаивала, часто навязывала.

Назвать волшебной первую встречу будущих влюбленных не получится. Наследник Пятого дома осмелился написать заявление на хулиганку, по вине которой он, во всех смыслах идеальный тала, опоздал на лекцию. Нельзя ведь устраивать марши по поводу зеленых мостов, перекрывая улицы города, верно? Не верно. И школьница ему в суде это доказала. Точнее она доказала это судье, а папу просто привела в восторг. Стоит ли удивляться, что несколько лет спустя, заплатив внушительные отступные, он расторг старый договор и заключил новый с девушкой, которую искренне полюбил и которую долгое время добивался.

Продолжая покорять сердца и умы, мама вошла в Третий круг, а после почти единогласным решением во Второй. С возрастом список интересов бунтарки стал длиннее, ее волновали вопросы безопасности, прав и свобод тала, людей и гибридов. Неутомимая ирра Мефис не нуждалась в научных теориях эомелии Уома или в сенсационных материалах прыгуна на окраины, чтобы понять очевидное: люди и тала – одной крови, а значит равны. И не требовалось ей становиться матерью нейроморфа, чтобы озаботиться однажды пугающей отчетностью самоубийств «К1». Она умела наблюдать и анализировать, после искать дополнительную информацию и вновь анализировать. Многие свои выводы мама записывала опосредованно, поскольку в прямой формулировке они мгновенно ловили гриф «секретно» от тех или иных ведомств. Именно это показало Мефис, как легко государственные служащие избегают ответственности.