До ее вмешательства расследований по самоубийствам Каме не проводилось. Суицид маркировали «технической неисправностью», а с механиков требовали подробный отчет о причинах поломки. С разворотом инициативного и абсолютно неподконтрольного члена Второго круга в сторону проблемы самых дорогостоящих в истории цивилизации Тала кораблей осиное гнездо загудело. Слишком много заинтересованных лиц, слишком внушительные цифры неизбежных убытков. Со свойственной ирра храбростью мама выступила против противника, масштабы и изворотливость которого недооценила. Она не допустила мысли, что тала могут поступать столь же подло и низко, сколь люди!

Но я – не она. Пусть мне суждено было пройти извилистой и сложной дорогой к тем суждениям, которыми ее разум был захвачен с юности, однако это был лучший из путей. Я лишена иллюзий и не повторю ее ошибок.

— Привет, — тихий шепот над правым ухом и легкий поцелуй в висок выдернули меня из глубоких раздумий.

Я растерянно огляделась.

— Все разошлись, как только я появился.

Глеб подвинул стул и сел со мной рядом спиной к столу. Его глаза оказались на уровне моих. Он мягко улыбнулся.

— Из реальности выпала?

— Ага, — я со вздохом кивнула.

Иммедар усмехнулся, протянул руку и коснулся пальцами моей щеки.

— «Ага»? Я все-таки научил тебя плохому.

Я засмеялась, а потом вдруг под давлением эмоций и недавних мыслей подалась ему навстречу и прошептала:

— Спасибо, что научил меня этому! И всему остальному! И тому, какими могут быть люди, и тала, и боги! И старейшины… И тому, какой была я.

— Соверешенной, — прошептал в ответ мой огненный чистокровный.

— Наивной и самоуверенной, — поправила я, вновь его рассмешив. — Такой была мама. Это ее убило.

Глеб взглянул через плечо на электронные листы.

— Нет, милая. Твою маму убили четверо членов Первого круга, не желающих терять свою опосредованную долю в прибыли от производства новых прыгунов. Стремление защитить право на счастье и жизнь того, кто несправедливо считается вещью, не должно и не может стать причиной убийства. Нет. — Указательным пальцем он коснулся кончика моего носа. — Это их вина и их выбор. Спрячь свои золотые глаза, моя ирра, и сражайся. Завтра тебе предстоит выйти к тала и рассказать им отвратительную историю о том, как жажда обогащения сотен уважаемых ими сограждан нашла выгоду в самоубийствах бесправных живых созданий, как старейшины, чье мнение почиталось тысячелетиями, поступили равно самым отъявленным негодяям среди землян. Не позволяй боли и страхам омрачать твой взор.

— Я не боюсь.

Глеб поцеловал меня.