Я веду за собой остальных, покидая главную дорогу только для того, чтобы свернуть на случайный короткий путь, который я успела найти за время своего пребывания здесь. Я стискиваю зубы и сильнее толкаю ноги, чувство усталости исчезло. Мною движет чистая решимость.

Я буду там вовремя.

Я оглядываюсь и вижу Осколка и Оландона по обе стороны от себя, а остальные — в сотне шагов или больше. Я останавливаюсь на краю жилищ ассамблеи, чтобы подождать их, шагающих неровной шеренгой.

Когда я продолжаю движение, меня за руку хватает Малир.

— Сначала план, — он ловит ртом воздух.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Гадаю, сказал ли Джован Малиру, что планирование — не мой конёк. Возможно, все знают, что я предпочитаю делать, а потом смотреть на последствия.

— Нам нужно попасть в замок, — говорит Осколок.

Ну, очевидно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Поскольку их численность ограничена, сомневаюсь, что они оставят стражу, — предполагает Оландон. — Они будут искать и подавлять.

— Нам нужно больше информации, — говорит Осколок.

— Войти, собрать информацию, — огрызаюсь я. — Понятно.

Я поворачиваюсь на пятках и ухожу, не дожидаясь, чтобы проверить за мной ли остальные.

Мои ноги скользят в сторону замка по мощёной дорожке. Что, если я ошибаюсь? Что, если я оставила Джована в одиночку сражаться с армией моей матери? Сначала на Брум обрушится дождь стрел, затем две армии столкнутся, и начнётся настоящее кровопролитие. Сколько сотен людей погибнет? Что, если я неправильно оценила стратегию дяди Кассия? Моё сердце заколотилось в груди от всех этих опасений. Мои колени подгибаются. Смогу ли я вынести жизнь, если Джован умрёт?

Я смутно различаю дом Санджея и Фионы. Фионы там нет. Все беспомощные члены ассамблеи находятся в замке. Я издаю громкий стон, вспоминая, что моя подруга беременна. Этот звук привлекает обеспокоенный взгляд Вьюги слева от меня. Бедный Санджей, наверное, сходит с ума.

Пока мы приближаемся к замковой решётке, мои глаза оценивают окружающую обстановку. Ничего необычного, кроме того, что ворота открыты, хотя должны быть закрыты. Где все тела?

— Брат, — спрашиваю я, доверяя его зрению, хотя моя вуаль снята.

— Путь чист, — отвечает он, ничуть не запыхавшись.

Я продвигаюсь вперёд, сохраняя ровный темп, замедляясь лишь по мере того, как поднимаюсь по гигантской лестнице к входу.

Одна из тяжёлых дверей приоткрыта.

— Что насчёт псарни? — шепчет Вьюга, предлагая альтернативный маршрут.