— О нет, это он, — я отступила, оглянулась на поднявшего голову врага. — Все тот же, что и пять сотен лет назад. Другое лицо, другое время, но это все еще он.
— Но колдуны не живут так долго, — в голосе Мечеслава звучало отчаянное нежелание верить, хоть мы оба понимали, что он давно это почувствовал.
Но в этом была между нами разница — он смог лишь почувствовать старого «друга», а я... сейчас я могла
— Живут, конечно, — я подошла ближе.
Энорэ дернулся ко мне, будто был готов зубами впиться в тело, которое столь долго держал в заточении:
— Я убью тебя, в этот раз не буду делать поэтических отступлений и просто оторву твою поганую голову, мерзкое отродье!
— Нужно было сделать это сразу, — я улыбнулась, глядя ему в глаза. — Без поэтических отступлений.
Наверное, это и спасло ситуацию. Я в буквальном смысле увидела, как изменяется его взгляд, и сумела вовремя отступить, когда рухнули призрачные цепи. Там, далеко, сотни голосов взвыли не просто от боли, это был крик агонии. В своей ненависти он выжигал собственную сеть силы, готовый лишиться всего, лишь бы завершить начатое давным-давно, когда боль и месть привели его в мой замок.
— Ты действительно думаешь, что можешь победить меня? Я жил сотни лет, я учился все это время! — он рычал, и магия струилась по его фигуре, окутывала призрачным коконом. — И теперь твой дар — ничто по сравнению с моими знаниями!
Я хмыкнула и отступила, сжимая руки в кулаки и с силой подняла их перед собой, будто пытаясь поднять что-то тяжелое. Там, где стояли мои ноги, тут же взвилась призрачная стена, отделяющая нас от Эноре, замыкающая его в той части пещеры. Он опоздал всего на мгновение, и всплеск дикой, хаотичной магии ударился в барьер, покрывая его рваными трещинами, но не причиняя нам вреда.
Я резко развернулась к остальным. Маркуса и Милены уже не было, и я подошла к оборотню:
— На что ты готов, чтобы защитить свою женщину?
— Если ты предложишь мне здесь умереть, то я лучше заберу ее на другой край света и соберу целый ковен чародеев, которые решат проблему без таких жертв, — взгляд пса был настороженным, но он не смотрел постоянно на меня, стараясь удержать в поле зрения всех присутствующих, в том числе — методично добивающего мой барьер Энорэ.
— Я вселю в тебя демонического духа, чтобы ты смог удержать своего врага, потому что мои цепи больше на него не подействуют.
— А что вампир?
— Мне не нужно добиваться его согласия.
Он коротко взглянул на Мечеслава, в глазах которого и без того горели огни преисподней — вампир прекрасно понимал, против кого сейчас будет драться, и только мое спокойствие заставляло его оставаться на месте, не пытаясь вручную перегрызть глотку тому, кто когда-то поселил его возлюбленную в пещере. Что мне всегда нравилось в этом мужчине — он никогда не срывается с поводка без команды.