— У них мы выяснили всё, что могли. Теперь Еве нужно уйти в тень. Она сейчас не в столице, но под охраной Торнов.

— Она ещё вернётся?

Стоило Еве исчезнуть, как я всерьёз заволновалась. Жаль, что мне так и не удалось распутать странный клубок отторжения и притяжения, в который сплетались рядом с ней мои чувства.

— Ева по-прежнему работает на меня и станет спутницей, просто сейчас надо проявить осторожность, — успокоил меня Грэм, но дружеские посиделки с его секретаршей оказались отложены на неопределённый срок.

Второе событие случилось в последний день рабочей недели.

Вернувшись вечером домой, я застала поразительную картину. Петергрэм сидел за доской для игры в маршанг, а напротив него расположился не кто иной, как Рейнкертис Йар.

На клеточном поле была разложена партия. Грэм как раз делал свой ход и передвинул белую фигуру, прежде чем посмотреть на меня. Похоже, что общение с Рейкертисом неизменно заставляло его принимать мрачный вид.

Гость, напротив, пребывал в хорошем расположении духа. Поднявшись мне навстречу, произнёс:

— Доброго вечера, Нели. Счастлив новой встрече.

— Здравствуйте, — сдержанно откликнулась я.

Надо ли говорить, что совершенно не ожидала увидеть высшего эрзара из враждебного клана в резиденции Торнов в разгар дашаргоэна?

— У нас переговоры, — ответил Грэм на невысказанный мною вопрос.

— Скорее добрая традиция, — рассмеялся Рейнкертис. — Во время каждого дашаргоэна мы разыгрываем партию в маршанг, даже если оказались в разных лагерях.

— Тогда не буду мешать, — с готовностью отступила я.

Общество Рейнкертиса меня тяготило и навевало воспоминания о Мириабеле Йар. Увы, не успела я сделать шаг назад, как эрзар сам затронул болезненную тему.

— Подождите, Нели. Я хотел сказать, что вечер шармаана выдался для вас непростым. Моя внучка устроила жестокое испытание, но вы держались достойно.

Что ж, после откровений Петергрэма о его близкой родственной связи с Аланстаром это вышло не таким феерическим, однако образ Рейнкертиса дополнился ещё одной неприятной деталью.

— Не уверена, что это так, — ответные слова я подбирала с осторожностью. — Мне было тяжело видеть убийство Беатрисии.

— Не удивительно, — покивал Рейнкертис. — Жребий всегда жесток, но мы следуем его указаниям тысячи лет. Традиция обращаться к нему — одна из нерушимых спиц в колесе нашей истории. Пока колесо катится вперёд, наше общество продолжает существовать.

— Решил толкнуть очередную пафосную речь? — скривился Грэм.