– Заниматься сексом под… под материализующейся силой – это уже чересчур.

– Ты просто не пробовала, – усмешка перетекла в столь лукавую, подначивающую улыбку, что можно было вообразить, будто Эветьен-то точно этим занимался.

– Боже, – пробормотала я и отвернулась.

Тяжёлые шторы на ночь никто так и не закрыл, и через высокое окно в спальню щедро проникало солнце, наполняя комнату теплом и светом.

– Аль… – начал Эветьен и, разумеется, запнулся. – Прости, как правильно произносится твоё имя?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Отлично, – заметила я, обращаясь к балдахину. – Затащил девушку в постель, но не удосужился запомнить её имя.

– Я помню твоё имя, но произнести его не так просто, как кажется.

– Алёна. А. Л. Ё. Н. А, – повторила по буквам.

Сев, Эветьен нахмурился, беззвучно пошевелил губами и отрицательно покачал головой.

– Аля? – предложила я безнадёжно.

– Аль… Алья…

Да что ж у них за проблема с выговариванием простого русского имени? И, главное, я его как произносила, так и произношу.

– Алия? – наконец выдал Эветьен.

– Хрен с тобой, пусть будет Алия, – смирилась я с недостижимым. – Или Лия. Так даже лучше, меньше вопросов, потому что можно принять за сокращение от Асфоделии.

– Нужно немного практики, и всё, – заверил Эветьен.

– Кстати, я же знаю ваш язык, – вспомнила я. – Говорю на нём, читаю… писать вот ещё не пробовала… может, и думаю уже, просто не замечаю… но откуда? Больше никаких полезных знаний от Асфоделии не сохранилось.

– Скорее всего, это часть ритуала. В чьё бы тело ни перемещали душу, она, душа, должна понимать письменный и устный язык, принятый в местах, где живёт тело. В противном случае зачем Асфоделии отправляться туда, где и она никого не поймёт, и никто не поймёт её?

– То есть, хочешь сказать, Асфоделия не просто решила поменяться с кем-то телами, но собралась… за пределы Империи?

– Ты – прямое тому доказательство, – Эветьен откинул одеяло, встал с кровати.