Эветьен вдруг положил ладонь на мою ногу, провёл от щиколотки до колена с той же неспешностью, что и Тисон. С мысли сбил мгновенно, я посмотрела возмущённо на жениха – я тут о серьёзном думаю, а он лапать меня полез! – но под пристальным его взглядом готовое сорваться возражение так и замерло на языке. Эветьен потянулся ко мне, поцеловал, и я застыла, не зная, как следует реагировать. Теоретические познания не торопились совмещаться с реальностью и, какими бы правильными мне ни казались наши отношения в общем, резкий переход к практике несколько обескураживал и смущал. В последние дни мужчины меня целовали, конечно, но ещё ни разу вот так, в присутствии другого.

В близком присутствии.

Поцелуй, поначалу лёгкий, нежный, постепенно стал крепче, настойчивее, но не настолько, чтобы вовсе отпугнуть. Помедлив в нерешительности, я всё же позволила углубить его, чуть отодвинулась от Тисона, хотя часть меня, взращенная в догматах обязательной моногамии для женщин, недоумевала, как можно целоваться с одним, находясь при том в объятиях другого. Чувствовать его прикосновения, прижиматься кожа к коже, ощущать, как раскаляется собственное тело вопреки остывающей воде, как плавится оно послушно в мужских руках. Понимать, что он не только продолжает обнимать, проводить ладонями по скрытой под водой половине, но целует сам, в шею, в плечо.

Не сдержавшись, я слабо вздрогнула. Не знаю даже, от чего в первую очередь – от неожиданности или ощущения обоих сразу.

Действительно странно.

Необычно.

И пьянило, словно шампанское, ударяя в голову сотнями воздушных пузырьков.

Эветьен отстранился, посмотрел внимательно в моё лицо и вновь накрыл мои губы своими. Оставшаяся на моём колене ладонь скользнула по ноге, нырнула под воду. Добралась до бедра, изучила его кончиками пальцев с внешней и внутренней стороны, благо что другая пара рук успела подняться выше и вполне себе неплохо устроиться на моей груди, поглаживая, сжимая несильно, вынуждая извиваться в тесных этих, импровизированных сетях. Поза моя – напоминание из прошлой жизни, где я любила иногда сидеть так в ванне… одна, разумеется, – стала неудобной, я поелозила по дну в попытке её переменить, отметив мимолётно, что как минимум Тисону происходящее нравится.

Впрочем, оно и мне нравилось больше, чем можно было предположить пару месяцев назад.

Эветьен снова отодвинулся, бросил поверх моего плеча взгляд на брата. Без единого слова мужчины поднялись, вылезли из ванны и за компанию выудили оттуда меня, поставили на специальный коврик, не иначе как чудом не попавший под устроенное нами наводнение в миниатюре. Не успела я в наполовину инстинктивной попытке прикрыться, как на плечи лёг большой отрез мягкой ткани и Тисон, прижавшись ко мне со спины, осторожно, бережно обтёр моё тело. Эветьен спустил воду в ванне, покосился на лужу на полу, но заниматься полноценной ликвидаций последствий не стал. Снял с крючка второе полотенце, вытерся сам, сумрачно поглядывая на меня, отчего по коже мурашки забегали. Тисон же, не снимая ткани, развернул меня лицом к себе, подхватил на руки и понёс.