Глаза я отвела, ибо тяжеловато с непривычки смотреть на одного обнажающегося мужчину в присутствии другого, тоже неодетого.

– Как продвигаются дела с оглашением? – осведомился Тисон.

– Почти всё готово. Прежде всего безопасность, разумеется, в первую очередь для суженой Стефанио.

– А ребёнок? – спросила я.

– И для ребёнка, конечно же.

– Мы сегодня заезжали к арайнэ Фалианне за платьем, и я слышала разговоры, будто Мадалин сама распустила слухи о якобы появлении новой фаворитки, – я прижалась спиной к груди Тисона и закинула ноги на бортик ванны.

– Скорее всего, так и есть. Фрайнэ Жиллес не особо довольна вторжением в многовековые традиции.

– И своим увольнением.

– Недальновидно с её стороны открыто демонстрировать недовольство тем, что однажды случилось бы неизбежно, рано или поздно. Ещё прискорбнее добровольно служить источником слухов, которые едва ли придутся по нраву императору. Я всегда полагал Мадалин… более разумной особой.

– Потому что раньше были жёны, выбранные посредством жребия и уж не знаю, чем там обычно руководствовался Стефанио, отдавая предпочтение той или иной кандидатке. А теперь это бывшая возлюбленная, да ещё и с ребёнком, ради которой он переворачивает все вышеупомянутые многовековые традиции.

И тем печальнее осознавать, что если бы не экзотические выверты деторождения в императорской семье и не дочь Астры, то чёрта с два Стефанио танком попёр бы против системы. Он не из-за великой любви всё затеял, не из-за понимания, что идея жеребьёвки несовершенна сама по себе, отжила своё и приносит больше вреда, чем пользы, но сугубо ради обеспечения престола наследниками. Да с тем же успехом он мог взять в жёны принцессу из какой-нибудь соседней страны, разница была бы невелика.

Оставив одежду неопрятной грудой на полу, Эветьен забрался в ванну. Растревоженная вода поднялась выше, плеснула щедро через край, заливая пол. Я передвинулась ещё чуть-чуть, так, чтобы сидеть не совсем ровно, но наискосок – туловище к одному бортику, ноги на другом, освобождая место для третьего не лишнего. А с длинными конечностями брата пусть сам разбирается, на такое количество посетителей за раз эта ванна точно не рассчитана. Несмотря на мои любезно убранные ноги, устроиться со всем удобством у Эветьена не вышло: к тесноте и чужим коленкам присоединились два крана с узкой стороны ванны, которые, в отличие от привычной мне сантехники, не отворачивались. Эветьен поморщился, уткнувшись в один из них, и тоже передвинулся, ближе ко мне. Тисон за мытарствами брата наблюдал с лёгкой благодушной улыбкой человека, вовремя подсуетившегося и отхватившего лучшее местечко. Ну да, у Тисона тут почти целая я, а Эветьену достались только ноги, с коих к тому же капало, добавляя сырости на полу.