В знаки, ниспосланные Благодатными, закралась ошибка.

Или истолкованы они были неверно, как уж нынче разобрать?

И вместо фрайнэ, предназначенной Стефанио самими богами, ко двору привезли другую девушку.

Одна ошибка повлекла за собой другую, затем ещё и ещё, бесконечным замкнутым кругом страданий, и каждая следующая была фатальнее предыдущей. Результатом явилась скоропостижная гибель сначала первой супруги, жениться на которой император вообще не должен был, потом второй, неизбежно взятой после первой, а там и третья, бедняжка, подоспела. Отсутствие детей в каждом браке стало знаком свыше, что, увы, не был верно понят своевременно.

Эту часть я слушала, приоткрыв рот. Стефанио вещал с трибуны… то есть с балкона с челом столь просветлённым, одухотворённым, что казалось, будто он сам верит в собственные слова, что всё было ровно так, как он говорит, что не было ни мимолётного романа со случайной девушкой, ни старого, как мир, залёта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На четвёртый отбор Стефанио решился с тяжёлым сердцем, поскольку не желал губить очередную невинную жизнь, однако и вовсе не жениться не мог. Но недаром четвёртая жеребьёвка числилась угодной богам и оттого удачной. Благодатные смилостивились над несчастным своим, заблудшим сыном и в момент просветления подробно объяснили, где и как он был неправ прежде, чем дело дошло до венчания. Свершилось чудо, и воля Четырёх привела к порогу императора ту самую потерянную фрайнэ, истинную наречённую из первого выбора жребием. Именно ей и предстоит стать суженой Стефанио, его супругой, матерью его детей и новой франской императрицей.

– Наша суженая, фрайнэ Астра Завери!

Бархат вновь разошёлся, пропуская Астру. Открытое алое платье сверкало и искрилось огромным рубином, ярким, холодным, подобно всякому камню. Светлые волосы уложены в сложную причёску, увенчанную бриллиантовой диадемой, на лице маска идущего на эшафот, но при том встречающего смертную казнь со всем достоинством, отчаянной храбростью, на какие только хватало сил. Грациозным жестом она подала руку Стефанио, тот подхватил унизанные кольцами пальцы, притянул Астру ближе к себе и, когда она встала рядом, повернулся лицом к ошалевшей публике.

– Нет рода – нет поддержки, – прокомментировал Эветьен так, что расслышала лишь я. – Нет рода – нет недовольных или желающих оспорить.

Потому как усохшей ветви без разницы, кого там к ней припишут.

Затягивающуюся вязкую тишину разбили несколько нестройных выкриков: «Да хранят Четверо суженую Его императорского величества!»