Да уж, подкинул Стефанио невесте проблем.

Музыка стихла, и резко, громко зазвучали фанфары. Собравшиеся засуетились, потянулись ближе к балкону. Эветьен мгновенно оказался рядом, обнял меня, извинился перед Брендеттой и увлёк вслед за общественным течением. На балконе появился человек в чёрном, объявил императора и отступил с поклоном. Люди в зале притихли, сосредоточив выжидающие взгляды на занавесках. Вот бордовый бархат разошёлся, поддерживаемый руками слуг по ту сторону порога, и монарх явил себя взорам подданных. Поприветствовал собравшихся и начал.

Издалека.

Речь Стефанио, долгая, витиеватая, словно стиль рыцарских романов, потекла-полилась образной вязью, взяв в истоки далёкое прошлое, заложенные некогда традиции и неисповедимость божественных путей. Император говорил и говорил, периодически всплескивая рукой в патетичном жесте и навевая стойкие ассоциации с лукавым менестрелем, пусть я по-прежнему не имела чёткого представления, что это за персонаж такой. Стефанио вспоминал опыт предыдущих монархов, поколение за поколением избиравших супруг посредством жребия, подчёркивал важность приверженности этой традиции как одного из главнейших способов защиты от отравленной крови, вредоносных чужеземных веяний и опасных волнений внутри государства.

– Он эту речь заранее отрепетировал? – спросила я шёпотом.

– Разумеется. И сам написал, – Эветьен помолчал, не торопясь убирать руку с моей талии. – О чём Брендетта так жаждала побеседовать с тобой, что даже отца в атаку отправила?

– Что ещё ей может быть интересно? Сплетни о чужой личной жизни. Упомянула, что от двора её убрали по велению Стефанио и сегодня обратно привезли из-за него же. По официальной версии – во имя сохранения её доброго имени, по неофициальной – для прикрытия. Взамен получит гарантированное место в свите и мужа в перспективе. Папенька Брендетты отдельно настоял, чтобы дочь была максимально любезна и мила с будущей супругой Стефанио, кем бы та ни оказалась.

– У неё, будущей супруги, нет ни рода, который её поддержит, ни надёжных друзей, которыми она сможет окружить себя. Поэтому Стефанио приходится уже сейчас заручаться верностью тех, кто будет рядом с ней.

– А как же род её отца? – вспомнила я. – Если он её признал, то официально она такая же часть его, как и все здесь.

– Её отец умер несколько лет назад, а вместе с ним иссохла и последняя ветвь рода Завери.

– Родня с материнской стороны?

Вон, Мадалин в девичестве носила родовое имя отца, как положено, и уже дважды замуж сходила, однако явно не забывала, что мать её из Элиасов. Как бы там ни было, полезные связи превыше всего, тем более связи родственные.