И, по закону подлости, именно здесь мы столкнулись с Брендеттой.

Юная фрайнэ Витанская поднялась следом за нами – удивительно, как мы не пересеклись раньше, на пристани, – сопровождаемая высоким седовласым мужчиной. Полагаю, это и есть фрайн Витанский, отец Брендетты и глава Витании. Пока я разглядывала зал поверх чужих голов, отец и дочь сдали плащи слугам, и Брендетта с очаровательной радушной улыбкой приблизилась к нам.

– Фрайн Шевери, фрайнэ Асфоделия! – воскликнула она так, словно только и мечтала все эти дни увидеть нас снова. – Какой приятный сюрприз!

– Фрайнэ Брендетта, фрайн Витанский, – Эветьен коротко кивнул обоим.

Фрайн Витанский встал рядом с дочерью, смерил меня взглядом оценивающим, говорившим ясно: «А-а, так это и есть та самая Асфоделия? Надо же… слухи-то явно преувеличены».

– Рыцарь Шевери, вы тоже прибыли на оглашение? – продолжила Брендетта с невинным выражением накрашенного личика, поглядывая с любопытством то на меня, то на Диану под руку с младшим братом. – Я полагала, вам уже должно было вернуться в храм рассветный.

– Фрайн Витанский, фрайнэ Брендетта, позвольте представить вам сестру мою и рыцаря Шевери, фрайнэ Диану Лэндли, – замечание Брендетты Эветьен проигнорировал, а Тисон тем более не стал на него отвечать.

Представленные друг другу стороны раскланялись с положенными случаю улыбками, вежливыми и холодными. Разумеется, Витанские поняли, откуда и для чего появилась сестра братьев Шевери, но вряд ли хоть на секунду поверили, будто её присутствие и впрямь способно уберечь мою честь девичью от злостных мужских посягательств.

Нашу компанию объявили, и мы прошли в зал, уже изрядно наполненный людьми. Человеческие массы переговаривались со знакомыми и друзьями, шевелились, совершая променады от стены до стены, волновались и поглядывали украдкой на искомый балкончик. Взад-вперёд сновали слуги с подносами, уставленными кубками с вином, у другой стены тянулись столы с закусками. Играла музыка, еле слышная за гомоном голосов, шуршали морским прибоем дорогие ткани платьев и костюмов. Открытыми плечами и низкими вырезами щеголяла большая часть дам, многие отдали предпочтение красному, сочные, дерзкие оттенки которого в повседневных нарядах не приветствовались.

В общем, я не выделялась.

Жених мой и подавно.

Тисон и вовсе был в гражданском, если можно так выразиться, а без приметной форменной хламиды мало кто признавал в нём рассветника. Он обронил как-то, что оставил во дворце и униформу, и табельное оружие, забрав с собой лишь дозволенный рыцарям минимум необходимых вещей.