Глава 32

Не знаю, кто и что успел рассказать закатникам и как им представили всю ситуацию, но вопросов нам не задавали и задержать не пытались. Эветьен на руках отнёс меня в свои дворцовые покои – идти своими ногами я уже не смогла. Меня уложили на кровать, раздели, осмотрели и заново оценили физическое состояние. Разумеется, никого постороннего до моей персоны не допустили, только Диану. Убедившись, что невольно устроенное в зале шоу основательно выкачало мои силы, Эветьен велел мне лежать и отдыхать, а в идеале поспать.

Спать я не хотела.

Я хотела что-то сделать для Тисона, как-то ему помочь и всё бормотала, словно помешанная, что нельзя его бросать, что я должна быть с ним в радости, в горе и где-то там ещё. В результате по настоянию Эветьена пришлось выпить непонятную горькую настойку, после чего меня попросту вырубило.

Проснулась я на следующий день, после полудня. Чувствовала себя лучше, по крайней мере, тело подчинялось всего-то со второго захода и сознание более-менее прояснилось. В покоях обнаружилась лишь Диана, переодевшаяся в невесть откуда взявшееся повседневное платье. Эветьен, как выяснилось, ещё с утра пораньше ушёл по важным и срочным делам.

И было отчего торопиться.

Дворец гудел огромным растревоженным ульем. Придворные не знали, чему удивляться больше и что обсуждать в первую очередь – свежеприобретённую истинную пару императора или внезапное нападение одарённой служанки на суженую фрайна Шевери. В подробности Диана не вдавалась, добавляя, что Эветьен мне всё позже сам расскажет, однако из уклончивых её ответов я поняла, что из нас двоих колдуньей, скрывающей свой дар от ока Заката, была только Кили, невзлюбившая бывшую госпожу из-за её происхождения. Мне по-прежнему трудно судить, насколько люди готовы принять эту версию как единственно верную, сомнению не подлежащую, да и не вполне ясно, как объяснили произошедшее для тех, кто стал тому непосредственным свидетелем.

На вопросы о Тисоне Диана отводила глаза и отмалчивалась. О судьбе младшего брата она ничего не знала, и я понимала это прекрасно, однако легче от того не становилось.

Я подвела Тисона если не под топор палача, то под монастырь точно. В ордене всем начихать на походы рыцарей по публичным домам – всегда найдётся полузабытая поправка в законах, лазейка в обетах, вольная трактовка написанного в священных книгах, позволяющая обойти прямой запрет, – но в том-то и дело, что Тисон не предавался плотским утехам со случайной труженицей борделя, а полюбил.

Меня, иномирянку в чужом теле, скрывающуюся от закатников колдунью, невесту его брата.