От криков жены у него мороз продирал по коже. Ребёнок был крупный, и худенькой Илис приходилось нелегко.

- Быстрый какой! Это ваше дело минутное, – проворчала мать. – Рожает.

- Да она с вечера рожает, а уже утро! – взорвался варвар и смолк, увидев усталые глаза матери. – Мама! Она…не умрёт?

- Да ты что, Таур?! – рассердилась женщина. – Разве можно такие слова у спальни роженицы говорить?!

Таур Керт отвернулся от неё и заметался по коридору, как тигр в клетке. Он бы все жилы себе вытянул, только бы не слышать вновь раздавшийся из спальни крик. Варвар метнулся к двери, схватился за ручку, но Сейла решительно встала на пути.

- Нельзя! Занесёшь заразу! – рассердилась она, но тут же смягчилась, увидев панику в глазах сына. – Не волнуйся, - попросила Сейла. – Всё идёт как надо. Там Зелин, он её не оставит. Ты бы шёл пока отсюда, сынок. Ты ей всё равно ничем не поможешь.

- Нет! – коротко ответил варвар, и сел прямо на каменный пол у стены. – Я буду рядом. Я обещал.

Сейла покачала головой.

- Сейчас лавку принесу, - пообещала она.

Скоро Бемин принёс обещанную лавку, но Тауру не сиделось. Он то затихал ненадолго, прислушиваясь к тому, что творится в спальне, то снова начинал метаться, не в силах вынести мучений Илис.

Богард появился рядом, когда варвар снова ненадолго присел на лавку, обхватил руками голову, бормоча под нос:

- Это всё я…Я виноват.

Богард усмехнулся и заметил:

- Это да. Это у тебя не отнять.

Таур Керт вскинул голову, уставил на грита красные от бессонной ночи глаза.

- Смеёшься?

Взгляд наливался яростью, и Богард подумал, что, пожалуй, зря заговорил с варваром – в таком состоянии тот свернёт шею и не заметит, но в этот момент из-за двери раздался странный звук – как будто слабо заскулил кутёнок.

Таур Керт настороженно вскочил. Откуда там взяться щенку? И лишь мгновением позже раздался приглушённый голос Зелина, звонкий шлепок, и тут же громкий обиженный рёв. Услышав его, варвар медленно осел назад на лавку и перевёл на Богарда ошеломлённые глаза.

- Это…что? – спросил он, спотыкаясь.

Богард не выдержал и рассмеялся, хлопая по плечу этого могучего человека, который сейчас был беспомощен, как ребёнок.