— Ты моя, навечно!

С этими словами он резко толкнулся, забирая мою невинность, проталкиваясь глубже и глубже, бесконечно. Я взвыла, а из зажмуренных глаз потекли слёзы. Пытаясь выбраться из-под Ориона, начала ёрзать и отползать.

— Куда собралась? — прохрипел Орион, вдавливая меня в матрац своим весом.

Ах, ты ж, сатанинское отродье. Мне тут больно, а он издевается.

Я со всей силой сжала зубы на его плече. Он вскрикнул.

— Я знаю, голубка, тебе больно. Потерпи немного, — смотря мне в глаза, стараясь придать голосу шелковистость, — сейчас всё утихнет.

Он слизывал мои слёзы, шептал нежности, говорил, что будет любить меня вечность и дольше, и меньше всего ему хотелось сделать мне больно. Он дал мне время привыкнуть к новым ощущениям. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня.

— Маленькая, мне нужно двигаться. Я обещаю, тебе будет очень хорошо!

Сделав глубокий вдох, кивнула.

— Расслабься.

Мне снова захотелось его укусить.

Я обхватила его руками и подтолкнула, показывая тем самым, что можно. Движения были медленными, аккуратными. Его натренированное, поджарое тело, словно тугой натянутый канат. Мышцы спины перекатывались под моими ладонями. Постепенно, ноющая боль начала уходить на задний план, заполняя меня жаром, что всё сильнее распространялся с каждым новым толчком в месте соединения наших тел.

Я инстинктивно обхватила ногами его бёдра, позволяя глубже войти.

Снова рычание.

Руки принца скользнули под поясницу, широкие ладони обхватили ягодицы, и он сильнее стал вбиваться в меня, раз за разом увеличивая амплитуду проникновения. Я подавалась навстречу его сумасшедшему темпу. От боли остались лишь далёкие воспоминания. Томительная нега стала заполнять меня, предвкушая что-то внеземное.

Жарко. Хотелось пить. Дыхание начало сбиваться.

— Громче!

И я перестала сдерживаться. Стонала, кричала. Кричала! Кусала его за мочку уха, царапала его спину ноготками.

О, Небеса!

Агония. Боль, но уже другая, тянущая, разрастающаяся. Секунда — и всё сжалось в одну точку. Секунда — и словно звезда взорвалась, образуя новый мир. Последний толчок, так глубоко, как это только возможно, вдавливаясь и удерживая себя во мне. Мы слили наши стоны воедино. Горячий поток хлынул в меня, заполняя собой всё оставшееся пространство.