В ванной Фреи повсюду были зеркала. Я вышла из-под льющихся капель и смотрела на своё отражение.

— Такой он меня увидел.

Двести лет назад я вышла обнажённой из ванны и предстала перед взором Иордина. Я тогда не понимала, почему он избегал меня. Задавалась вопросом, что я такого сделала? Винила себя, не зная, в чём. Только сейчас, стоя в ванной перед десятком зеркал, я увидела истину. Моей вины не было. Он ожидал увидеть ребёнка по возвращению, но минуло больше века. Он был зол. Зол не потому, что я выросла, зол был на себя, потому что ….

Он разрешал мне всё. Он всегда мне всё прощал. Любую дерзость, любое неуважение, любое неподчинение приказу.

Иордин прощал мне всё, потому что ….

— Любит!

Я повернула вентиль. Хлынула ледяная вода. Мне было всё равно. Я стояла, подставив лицо под сильный поток. Голова гудела и не хотела остывать.

Он был рядом два века после той ночи. Отстранён и холоден, редкие мимолётные взгляды, ещё меньше было сказано слов.

Ты был всегда рядом, но нас разделяли миры. Ты не позволял проснуться своим чувствам, душил их при малейшем зарождении, и я …

— Я забыла тебя. Всё то, что ты для меня сделал и делаешь до сих пор.

Но я не хочу так жить. Без чувств. Словно живая статуя. Я хочу смеяться, хочу любить, хочу, чтобы ко мне прикасались, обнимали, целовали. Хочу снова почувствовать то пламя, что пробуждал во мне Орион, когда мы лежали в ванной.

Повернув вентиль и приложив руки к телу, зашептала лечащие заклинания. Комната озарилась золотым светом.

Схватив небольшое полотенце, укутала себя им. Прикрыла. Да тут и нечем прикрыться.

В комнате стоял полумрак. На цыпочках, по холодной плитке, я вышла на середину комнаты. Орион сидел в глубоком кресле с задумчивым видом и смотрел в сторону мёртвого сада. Я ждала, практически не дышала. Он перевёл на меня свой взгляд. Глаза расширились, и он тяжело сглотнул.

— Это приглашение?

Я подцепила краешек полотенца и, стянув, отбросила в сторону.

— Да, мой принц!

Он напрягся. Как дикая кошка перед броском. Не отрывая от меня взгляда, опустил хрустальный кубок на пол. В звенящей тишине этот стук о керамику показался мне ударом наковальни. Гипнотизируя меня взглядом, Орион медленно и плавно двинулся в мою сторону. Глаза больше не мерцали. Их заволокло синевой. Тёмной, густой и порочной. Нас разделяли сантиметры.

— Я не остановлюсь, даже если ты будешь умолять.

Утробные низкие вибрации прошлись по позвоночнику. Я никогда не слышала, чтобы он так говорил.