— Нет. Теперь она принадлежит мне, — сквозь зубы процедил я.

Эмерента тяжело дышала, её лихорадило. Она была чертовски напугана.

— Архангел знает, что она в Аду. Я увёл целителя у него из-под носа. Так что вашим поленьям, как и их обитателям, ничего не грозит.

Хозяйка леса облегченно выдохнула, приложив руки груди.

— Что ты собираешься делать с сопровождающими, которые выводили Фейт из леса?

Дриада перевела на меня прищуренный взгляд.

— Я начну разбирательство. Стражницы своей выходкой подвергли лес и его обитателей большой опасности. Если они добровольно отдали ангела в ру…

— Добровольно! — как ножом по металлу проскрипел мой голос. — Я требую самого сурового наказания.

Глаза Эмеренты сильнее сузились, и она лишь кивнула.

— В наказание на границе леса они будут превращены в вековые деревья и будут обречены на вечную службу до скончания времён.

Меня удовлетворил её ответ. Эмерента любила своих дриад и считала их своими дочерями, но ещё Хозяйка леса была жестокой! Поэтому я знал, что, когда выяснится, что лучницы передали небесного целителя на территории леса демонам, она исполнит приговор незамедлительно, ведь больше, чем дриад, она любила свои угодья. Лес, которому сама дала жизнь тысячи лет назад, выращивая по зёрнышку каждое деревце.

Я поблагодарил дриаду за уделённое мне время, как будто она бы мне отказала, и, развернувшись, пошёл на выход из зала Собраний, чувствуя, как прожигают спину прищуренные глаза.

Очень хотелось обнять Фейт. Ощутить тепло её тела, вдохнуть её запах и поцеловать пухленькие губки, ловя стон наслаждения, поэтому, как только меня вывели за пределы леса, я незамедлительно переместился домой.

В комнате было пусто.

Переместился в обитель Фреи. И там пусто. В комнате Малакая тоже было пусто.

— Да Церберова пасть!

Меня начало это раздражать. Осталось единственное место, где колдун мог торчать сутками напролёт. Я представил лабораторию Малакая и переместился.

Сказать, что меня поразил вид моей голубки, ничего не сказать. Тяжело сглотнув, подавился воздухом. Её стройное тело стягивал кожаный костюм, открывая моему взору притягательные окружности.

Малакай что-то пробубнил, наверное, опять какую-то пошлую шуточку. Мне было не смешно. В моём мозгу что-то щёлкнуло, и единственное, чего я хотел, это содрать с любимой кровавого цвета одеяние и оттрахать. Жёстко. В штанах стало тесно. Кровь хлынула к паху, наливая плоть.

Пришёл в себя, когда до слуха долетела жалобная мольба моей голубки. Она тёрлась промежностью о мой пах и просила взять её. Зубы скрипнули, намотал волосы на кулак и резко вошёл до основания. Маленькая вскрикнула и заурчала от удовольствия.