— Я прикажу слугам принести завтрак, если ты решишь остаться со мной.
— ДА! — это был даже не крик, а визг.
Мужчины, что приносили еду, переглядывались друг с другом и с испугом смотрели на меня. Видимо, за столько веков они натерпелись и не знали, чего ожидать, и по их беспокойным взглядам в мою сторону я поняла, что они за меня переживают.
Во время завтрака я не закрывала рот ни на секунду. Орион напомнил мне, что я была болтушкой и такой же осталась. Я рассказывала ему всё о своей жизни. О том, как стояла среди сотни людей, а во мне не открылась сила стихий, об учёбе в Академии и работе в лавке. О нехватке денег на еду и о помощи старушки Винн. О Фрее, о ректоре Агриппе, чью жизнь его мать сломала, и о девочках, что теперь стали светом для его братьев. А он слушал, подперев лицо рукой. Слушал и ничего не говорил. Просто всматривался в моё лицо.
Когда я покончила с завтраком, повисло молчание. Я предложила вечером принять вместе ванну, но только в том случае, если он прогреет свои покои. Его ответом был кивок.
— До встречи, любовь моя, — и поцеловав его в висок, направилась к выходу из покоев Короля.
* * *
Не прошло и пары минут после моего возвращения, как в дверь покоев постучали. Эрика и Талия влетели, как южный ветер, разметая старую листву.
— Как ты? Он не сделал тебе больно?
— Скажи, что ты чувствуешь себя хорошо.
Они тараторили, задавали один вопрос за другим, не давая мне вставить и слово.
— Девочки, — вскинула я руки в успокоительном жесте, — я жива, цела и здорова. Да, розовые лошадки по радуге не скачут, но и мироздание появилось не сразу.
— Мы не уйдём, пока ты не расскажешь, — выпалила Эрика.
Талия осадила рыжую.
— Не думаю, что Фейт хочется этим делиться.
И она была права. Мне не хотелось портить их мнение об Орионе, зная на самом деле, какой он настоящий.
— Я лучше расскажу, как мы впервые познакомились, и о своей прошлой жизни.
Глаза сестёр загорелись и, договорившись встретиться за обедом, мы разошлись.
Бастиан и Малакай прожигали меня взглядами.
— Ну ты хотя бы жива, — процедил Чернышка.