— Зима была длинной, но вечной ей не быть. Надежда на счастливое будущее прорежет путь себе уже скоро!

Вместе с ней повернулся набок и прижал к себе покрепче. Пламя в полумраке рисовало на её теле причудливые узоры. Я уткнулся носом в её макушку и втянул воздух в лёгкие. Перед глазами всплыло воспоминание из далекого детства: старенький ветхий дом, разгар лета, мне пять лет. За окном грибной дождик, светит яркое солнце и цветёт сирень. Я делаю глубокий вдох и …

— Любимый?

Синева глаз смотрит настороженно. Тёплая ладонь касается моей щетины.

— Я дома, любовь моя.

Глава 27. Обещанное «навсегда»

Глава 27. Обещанное «навсегда»

Орион

Я проснулся около получаса назад. Все эти минуты лежал в кровати и не сводил с неё глаз. Моя голубка спала, подложив ладошку под щёку, и супила носик. Ей что-то снилось, и по трепыханию ресниц складывалось впечатление, что сон не из приятных. Она тяжело вздохнула и, произнеся моё имя, перевернулась на спину. Мне осталось только со свистом втянуть воздух. Я не хотел её будить, но сдержать себя было очень сложно. Одеяло сползло, демонстрируя моему взору груди, что были стянуты тонким серебряным кружевом, не скрывающим ничего. Приподнявшись, навис над Фейт. Сквозь тончайший материал облизал ореолы сосков и втянул в рот. До слуха долетел тихий стон, и в волосы впились пальчики.

— И тебе доброго утра, — промурлыкала Фейт.

Уже много столетий утро не было добрым. Оно было никаким, пустым, холодным, со вкусом крови и алкоголя. Когда я не терялся в забвении, оно было паршивее всего. Меня преследовали образы прошлого. Кровь, растекающаяся по плитке тронного зала, её шепот о том, что она любит меня, и глаза, янтарные глаза, закрывающиеся навсегда. Эти воспоминания раздирали меня изнутри. Рвали плоть острыми когтями на кривых пальцах и оставляли ошмётки. Я ненавидел себя. Я ведь обещал защитить её, клялся, что со мной она будет в безопасности. Слабак. Ничтожество.

— Орион. Любимый?

Я вынырнул из жутких воспоминаний. Сфокусировался на обеспокоенном лице Фейт. Схватив любимую в охапку, сжал в объятьях, вдыхая запах её тела. Мёд, мята, запах летнего луга. Её тело стало делиться со мной теплом. Недостаточно. Хочу ещё, большего. Подцепив края ночной сорочки, я потянул ткань вверх. Любуясь обнажённым прекрасным созданием, обхватив её талию руками, стал гладить горячую кожу. Решив, что хочу, чтобы она спала без одежды, начиная с сегодняшней ночи, и увлек её в поцелуй. Её стоны были для меня музыкой жизни. Надрывное дыхание — моим воздухом, что заполнял лёгкие, стук её сердца крошил вековые льды моей тюрьмы, а блеск глаз был лучами рассвета, рассеивающими тьму, что поглотила меня на целое тысячелетие.