— Сопровождают Зака в небольшом приключении, — Тедерик хмуро глянул исподлобья.

— Надеюсь, хоть живы, — тяжело вздохнула Ирма, отворачиваясь.

Боится. Боится потерять самого близкого человека — сына. Но прекрасно знает, что никакие уговоры и слезы не удержат Натаниэля от опасных предприятий. Он слишком похож на отца. Так же упрям. Так же верит в свою удачу, потому что считает, что дата его смерти предрешена. Эх, Гидеон, ты же все знал! Почему не сказал?! Не остановил тогда? Неужели другие вероятности были еще хуже? Или надеялся на что-то, чего не произошло?

— Живы, — Тедерик попытался придать голосу уверенность. — Зачем тебе Джед?

— Говорю же, некроманта толкового не сыскать. Тут папашу бы его привлечь. Ну да и мальчишка сгодится. На безрыбье. Крестьяне у меня пропадают. Натаниэлю хоть говори, хоть нет. Его вечно походная труба зовет.

— Давно?

— Как снег сошел — сразу начали. Сначала не замечали, а теперь… закидали прошениями. Не знаю, что делать. И старикашки эти, убогие. Там один Кевин достойный, да и он наплевательски относится к делам Ковена. Тед, помяни мое слово, отольется нам эта беспечность! Ох, отольется. Анри никогда бы…

— Ирма, остановись! — Тедерик тяжело вздохнул и сжал кулаки. Воспоминания об ушедших друзьях и так вызывали звериную тоску, но Анри… Это запрещенный прием.

— Не один ты потерял любимого человека, Тед, — Ирма зло сверкнула глазами. — Будь мужиком, раз вернулся и опять влез в это дерьмо! Если вы в ближайшее время не займетесь Ковеном, готовьтесь, что в скорости земля под ногами начнет гореть.

Тедерик вздохнул. Справедливо. Она тоже потеряла мужа, друзей, спокойную жизнь. Но сумела взять себя в руки. И искра Пламенного все еще поблескивает, но Ирма не дает ей разгореться. Тоскует по Гидеону.