Анж скривился:

— Да, купол. У нас с полвека назад произошло полное разрушение озонового слоя, с тех пор для сохранения растительности земли прикрыты куполами. Этот купол возводил мой отец…

Кейт вздохнула, понимая, что и тут… Все не слава богу.

Анж заметил её грусть и протянул руку, подтягивая вниз тяжелую лапу ближайшей ели.

— Хочешь фокус?

— Какой?

— Прикоснись к хвое… Не бойся. Просто прикоснись…

Кейт недоверчиво посмотрела на Анжа, а потом, закусив губу, прикоснулась. Тонкие, еще не острые хвоинки, пахнущие Рождеством, тихо загорелись под её пальцами нежно-зеленым светом. Свет стал быстро распространяться по ветке вверх и вверх, и скоро вся ель осветилась мягким светом.

— Биолюминесценция. У вас тоже идут эксперименты…

А свет с ели перешел на сосну, и дальше, дальше, пока вся дорога с холма не засияла переливами голубого, фиолетового и зеленого цветов.

— Боже… Какая красота! — не удержалась Кейт.

— Приходи летом в гости — будут цвести папоротники. Это нечто.

Кейт искоса глянула на него:

— Опять издеваешься?

— В чем? — выгнул фиолетовую бровь Анж.

— Даже дети знают — папоротники не цветут.

Анж фыркнул:

— Я же сказал — приходи в гости летом. Сама увидишь.

— Боже, как с тобой сложно — никогда не знаешь: шутишь ты или нет…

Анж обиженно посмотрел на неё и нырнул под ближайшие деревья. Слонялся неприкаянно между ними, пока не присел с торжествующим “Ага!”. Молоденькая резная вая от его прикосновения загорелась алым и потянулась вверх, словно цветок.