Он, не открывая глаз прохрипел, отплевывая песок:

— Решила свести счеты с жизнью?

— Идиот, — отозвалась она. — Я не собираюсь вступать в твой клуб самоубийц. Или как он там называется?

Грей откашлялся и возразил:

— Я не самоубийца. Я спаситель мира!

— Пафосно, и как обычно ни грана смысла. Впрочем, во всем, что ты делаешь, ни грана смысла, Грей. И… — Она заколебалась, но все же сказала, — не думаю, что перерыв в лечении в день-два, пока ты приходишь в себя, скажется на качестве лечения.

Грей все же приоткрыл один глаз и глянул на Эйч искоса:

— Иногда и минуты хватает, чтобы безвозвратно изменить жизнь.

Эйч встала, ругаясь себе под нос и отряхиваясь от песка:

— Знала же, что к тебе за сочувствием вообще не стоит обращаться. И как бы то ни было, я не о чем ни жалею. Давай-ка я тебе помогу — дотащу до скамейки.

— И…? Это меня не спасет.

Эйч буркнула:

— И пойду вниз, там станция смотрителей парка. Надеюсь, сегодня дежурит Макс.

Грей еле встал с земли, проигнорировав протянутую руку Эйч:

— До станции пойду я.

— Фигушки! — отозвалась Эйч. — Ты лежишь тут и ждешь помощи. И даже не надейся — кулер с водой на станции мой и только мой!

Грей с неожиданным восхищением в голосе сказал, ковыляя к ближайшей скамье, которую еще не починили с прошлого прорыва из Круга:

— Ты везде найдешь лимонад!

Она оглянулась на него:

— Не понимаю, о чем ты.