Ильсу и Юну могли казнить, только поэтому Йонг разрешила им сопровождать себя. Казнь или участь беглецов – выбор был невелик. Зачем с ними увязался Лю Соджоль, Йонг не понимала, а спрашивать не было сил: каждый вечер она думала о том, что нужно поговорить с молчаливым сыном советника, и каждый же вечер от усталости не могла даже разлепить обветренные губы, чтобы сделать это.

Чунсок сказал, что только Лан сможет указать им верную тропу до храма Воды, и с пуримгарра она спорить не стала, равно как и противиться обществу своего мастера. Дорога до храма, петляющая между горами, была путём непростым, но и Лан закалили годы войны – они справятся, общими усилиями.

Разжигать костры вблизи торговых путей было опасно, и после нескольких дней напряжённого пути Хаджун попросил Лан искать для них обходной путь где-то в горах, где располагались пещеры. В одной из них они впервые позволили себе греться у большого огня. Намджу поймал белок, и теперь аромат жареного мяса так мутил рассудок, что хотелось впиться в тушки зверьков, пока те ещё крутились на вертеле.

Йонг сглотнула и отвернулась, чтобы не гипнотизировать Намджу.

– Вы хорошо держитесь, сыта-голь, – подал он голос. Йонг закатила глаза.

– Прошу, ёнгро, не стоит меня жалеть. Вы все оказались тут из-за меня, и я последняя, о ком стоит заботиться так яро.

Намджу неуверенно улыбнулся, и его смущённый вид вдруг напомнил Йонг о Вонбине; сердце сжалось от так и не прожитой до конца тоски.

– Ра[72] Намджу, – позвала Йонг, обнимая себя за плечи. Ей не было холодно или страшно, её окутывала необъятная, опасная уверенность в собственных силах, в защите имуги, и в иной ситуации она отругала бы себя за самонадеянность, которая не сулила ничего хорошего: так слепо верить чужим силам было нельзя, так полагаться на змея было нельзя, особенно в их тёмное, опасное время. Время, которое она сама выбрала.

– Да, сыта-голь? – откликнулся Намджу, поворачиваясь. Всполохи от костра окрашивали половину его лица оранжевым светом, делали черты мягче. Он казался ей моложе своих лет, это видение было обманчивым, как и её спокойствие.

– Ты говорил с кем-то о Чжисопе? – спросила Йонг и тут же пожалела об этом: пояснить свой интерес без того, чтобы трогать голыми руками чужие раны, она бы не сумела. Но Намджу понял её сразу же.

– Не о чем говорить, сыта-голь. Мы с хёном выросли вместе, бок о бок. Ближе его у меня не было друга, но я не один такой. В нашем войске все потеряли близких, у всех есть о ком вспоминать с грустью.

Йонг гадала, сумел ли кто-то в войске Дракона заменить Намджу друга. Наверное, нет.