Он думал, что это смешно? Он приговорил мать троих детей к смертной казни. И не просто к смерти на год и один день. К настоящей смерти. Эта женщина никогда не вернется из загробного мира.
– Это не смешно, Риан.
– Да я и не шучу, черт возьми! Ты попросила меня сделать исключение, и я пытаюсь в этом разобраться. Для кого я должен делать исключения? Только для определенных граждан с трагичной судьбой? Или для всех матерей? А что насчет отцов? Или я должен сделать исключение для всех? Следует ли мне упразднить закон и позволить людям делать все, что заблагорассудится?
Мне не хотелось признавать, но Риан был отчасти прав. Где проходила граница между добром и злом, правильным и неправильным, если закон ее не устанавливает?
Прерывистое дыхание Риана выровнялось, и он закончил более спокойным голосом:
– Несколько месяцев назад мой брат предложил Анвен приходить в замок за пайком, если она не состоянии содержать свою семью. Но гордость не позволила ей брать у нас подачки. Она заслужила понести наказание за свои поступки.
И что хорошего из этого выйдет?
– Ты ошибаешься, – сказала я. Мои слова, как всегда, останутся без внимания, но я не могла смолчать и оставить последнее слово за ним. – Анвен не заслуживает наказания. Она заслуживает милосердия.
Глава 26
Глава 26
Сперва я кричала нерешительно и слабо, уткнувшись лицом в подушку.
Почему все не может быть просто хоть раз в жизни?
Затем я закричала громче, освобождаясь от гнева и разочарования, скопившихся за двадцать один год.
Я не знала, почему пыталась заглушить крики подушкой. В конце концов, я была здесь пленница. Пленники, вероятно, постоянно кричат.
После ссоры с Рианом я убежала в свою комнату в попытке скрыться от всего мира. Я могла кричать, возмущаться несправедливостью решения хоть целый день, но что толку? Я просто была человеком, который оказался в мире, где ему не место.
Более того, я была женщиной, а Риан – мужчиной.
А мужчины всегда поступали так, как им заблагорассудится.
Когда я закричала в третий раз, дверь распахнулась.