Но он меня услышит. С криком закинет кубок в огонь, и пламя тут же поднимется вновь. Я не подпрыгну. Не вздрогну. Не отведу глаза, пока Артур сам этого не сделает. Откроется дверь, и внутрь заглянет стражник, но Артур отошлет его обратно.

– Я бы этого не сделал, если бы она не оттолкнула меня первой, – ответит он. – Она так и не стала прежней после того, как приехала сюда. После Авалона.

– Мы все изменились, – замечу я.

 Он подастся вперед и снова возьмет меня за руку. Пальцы его затрясутся, но потом замрут. Он повернется ко мне, и глаза его засияют. Артур поднесет мою руку к своим губам и коснется ими костяшек. Этот жест не назвать личным, но в глазах моих все равно соберутся слезы. А потом потекут по щекам. Я и не думала, что они во мне еще остались.

– Помнишь тот вечер на пляже, когда мы танцевали? Ты пыталась меня развеселить. На тебе было зеленое платье.

– Помню. – Мне захочется улыбнуться, но я не смогу.

– Тогда я думал, что смогу тебя поцеловать. Я хотел это сделать. По-настоящему, а не как в первый раз. Просто потому, что мне хотелось, а не для того, чтобы что-то доказать.

– Артур… – начну я, но он меня перебьет:

– Нет, правда. Я подумал тогда, что смогу в тебя влюбиться. Ты ведь такая милая и добрая. И всегда можешь меня развеселить. И я хотел поцеловать тебя. Зря я этого не сделал. Так было бы лучше, Элейн. Мы с тобой никогда бы не поступили так друг с другом.

– Может быть, – соглашусь я, сжав его руку. – Но, Артур, великими мы бы тоже не стали. Говори про Гвен что хочешь – а я уверена, за последние несколько дней ты сказал о ней немало, – но благодаря ей ты стал отличным королем и еще лучшим человеком. И она благодаря тебе тоже стала лучше.

 Он поймет мои намерения и отпрянет от меня.

– Эл…

– Отпусти ее, Артур, – попрошу я. – Все эти казни… ты ведь не хочешь ее убивать…

– Она совершила преступление, – отрежет он. – И наказание за измену – смерть. Это ждало бы и Ланселота, если бы он не сбежал, как последний трус.

– Но ты не хочешь ее убивать. Это ведь Гвен.

– Она не заслуживает твоей верности.

– Но и смерти тоже, – возражу я. – И мы оба знаем, что если бы ты в самом деле этого хотел, то разыскал бы Ланселота в мгновение ока.

 Артур ничего не ответит. Не сразу. Он посмотрит на угасающее пламя, а потом медленно протянет:

– Если я проявлю к ней милосердие, это будет слабостью. Они ведь и так называют меня слабаком. Меня обскакал собственный рыцарь. Нельзя этого допустить, Элейн. Ряды сопротивления растут… если на сторону Мордреда перейдет еще больше семей, Камелот падет. Однажды Гвен сделала похожий выбор. Вспомни: в Лионессе она готова была убить меня, чтобы защитить свою страну.