Стражник откроет дверь библиотеки и протолк-нет меня вперед. И в его глазах я увижу то, чего не видела никогда: страх. Так люди смотрели на Моргану, а не на меня. Но этот стражник будет меня бояться.

 Дверь закроется, и я не сразу привыкну к тусклому освещению.

– Элейн, – произнесет Артур, и это будет не его командный голос, не королевский голос для толпы, но и не мягкий голос для друзей. Он зазвенит от усталости и пустоты – и внутри меня что-то оборвется.

 Он будет сидеть на высоком стуле у камина с огромным золотым кубком в руке.

– Присядь, – скажет он.

 Артур будет выглядеть старше, но не сильно – на год, может, два. Лицо его останется мальчишеским, под глазами окажутся круги, на челюсти – щетина, которая добавит ему возраста. Он не будет походить на короля, пусть и плечи его будут расправлены, а голова – поднята высоко, он станет ощущать злость и топить свое несчастье в вине.

 Что-то будет не так. Не только с Артуром, но и со мной тоже – с самим миром. Он будет темнее, словно его накрыли серым полотном. Мысли мои будут нечеткими, словно я далеко-далеко, брожу в тумане.

 И все же, когда я опущусь на стул напротив Артура, он возьмет меня за руку и сожмет ее так сильно, что у него побелеют костяшки пальцев. И я отвечу ему тем же, вцеплюсь в него, как моряк во время кораблекрушения. Только мы останемся друг у друга.

– Прости, что вот так вызвал тебя посреди ночи. Знаю, тебе тоже нелегко.

 Это он произнесет голосом дипломата, которым обращается к толпе или к своим рыцарям перед боем. Он призван очаровывать, призван заключать контракты. Почему Артур заговорит со мной именно так?

 У меня сдавит горло, и я не смогу ничего ответить. Артур поймет это, потому что без лишних слов протянет мне кубок с вином.

 Когда-то, целую жизнь тому назад, мы вместе выпивали на авалонском пляже: кубки наши были не такими изящными, а в сердцах цвела любовь к людям, которые, мы думали, никогда не полюбят нас в ответ. Мы посмеялись над этим на моей свадьбе, я вспомню это тогда… как мы были счастливы. Как сильно влюблены. Даже мне это будущее казалось необъяснимым.

 Но, может, мы угадали тогда, на Авалоне. Может, они так и не полюбили нас. Может, мы были обречены с самого начала. Нам стоило об этом подумать, стоило смириться с этим и перестать бежать за мечтой, пока еще могли. В конце концов, ни вино, ни танцы на этот раз не смогут склеить наши разбитые сердца.

– Ты знала? – спросит он меня, когда я сделаю глоток.

 Голос его на этот раз будет как будто самым обычным, но еще немного напряженным. Он будет искать виноватого. Гвен окажется в подземелье, а Ланселот – изгнан из Камелота, но Артур все равно будет желать большего. Он будет стремиться облегчить свои страдания.