– Но ты – не Гвен, Артур. Даже если ты не можешь помиловать ее… мы ведь оба знаем Гвен. Если она сбежит из темницы, твои люди никогда не смогут ее найти. Твои руки будут чисты, твое влияние – незыблемо.
Он скривится.
– Я не могу, Элейн.
– Тебе и не придется, – отвечу я. – Я обо всем позабочусь.
Но он все равно будет сомневаться.
– Если ты действительно казнишь ее, Артур, это решение будет преследовать тебя до конца жизни. Вина сведет тебя с ума. Ты возненавидишь себя.
– Неужели? – удивится он. – Это ты тоже видела?
Он будет издеваться надо мной, но я не стану обращать на это внимания.
– Нет, этого я не видела. Но я знаю тебя. Знаю твое сердце. В нем нет подобной жестокости, Артур.
Он снова поймает мой взгляд, а потом кивнет и опустит глаза.
– Ты никогда не давала мне сойти с моего пути, Элейн. Я доверяю тебе. Делай что должно, но, если ее поймают в Альбионе, у меня не останется другого выбора.
Я уйду. И услышу, как Артур попросит еще вина.
37
37
Мы с Ланселотом не рассказываем о нашей помолвке. Я убедила его, что хочу сначала сообщить об этом отцу, я ведь его единственная дочь, а у Ланселота нет титула, и это все немного осложняет. И это правда. Но не вся правда.
Мы пересекаем границу Альбиона, и я вспоминаю видение. Старое видение, но теперь я вижу его достаточно ясно, потому что наконец побывала в Лионессе.
То, что я сказала – скажу – Артуру, правда. Да, я видела измену и события за ней, но никогда всерьез в нее не верила. За годы знакомства между ними никогда не пробегала искра. Ничего романтического, даже на Авалоне, когда Ланселот гулял со всеми девчонками подряд.
Они слишком похожи, убеждаю я тебя. Они смотрят друг на друга так же, как смотрели друг на друг Артур и Моргана – их любовь родственная. И остальное я просто не могу представить.