И все же.

 И все же это видение становится ярче: оно больше походит не на дым, а на корни, которые проросли в моем сознании.

 Но почему? Почему сейчас? Из-за нашей с Ланселотом помолвки? Нет, не может быть: я видела множество вариантов этого будущего, разные дороги, и большинство из них казались приятными.

 Поднимаю взгляд и нахожу Гвен в толпе всадников. Она всегда впереди, едет рядом с Артуром: спина прямая, глаза устремлены в будущее. Она так и не стала прежней после того, как приехала в Камелот. Кажется, так скажет Артур в моем видении?

 Я вспоминаю картину в коридоре, их свадебный портрет. И взгляд Гвен – загнанный, как у зверя в клетке, который хочет сбежать.

 Может, клетка эта будет становиться все меньше и меньше. Может, она отыщет лишь один-единственный выход.

– Больно будет? – спрашивает меня Моргана, когда мы въезжаем во владения моего отца.

 Наши с ней и Гвен лошади идут рядом: моя в середине, а их по бокам. Гвен держится чуть позади: ее лошадь странно себя ведет, и она пытается не свалиться с нее. Иногда сквозь зубы Гвен проскальзывает проклятье, и она старается устроиться понадежнее, но это ей мало помогает.

 Гвен не привыкла ездить в дамском седле.

 Из нас трех только у меня есть такой опыт, но у Морганы получилось привыкнуть в пути. Гвен же безнадежна, и с каждым шагом своей лошади она только больше распаляется.

– О чем это ты? – переспрашивает она, отвлекаясь и переводя взгляд на Моргану. – Не о моей же заднице, в самом деле. Кто вообще придумал эту пытку? Кто решил, что так будет удобнее?

 Гвен гримасничает.

– Дело не в удобстве. – Я пожимаю плечами. – Леди просто не должны сидеть на лошади вызывающе.

 Гвен закатывает глаза.

– Дева, Мать и Старуха, спаси меня от благопристойности, – бормочет она.

– Не спасут, – отвечает Моргана. – Они ведь послали нас сюда.

 Мы с Гвен не находимся с ответом, и Моргана качает головой, словно старается изгнать из нее собственные мысли.