— Ложь! — рявкнул блондин. — Править станет королева по своему усмотрению. Она справедлива и разумна. И только такие прихлебатели, как ты заставляют Её Величество соглашаться на гнусности! Арика с юности зачитывается трудами гуманистов. И сама стремится следовать их принципам.

— Ну вот так он оправдывается, — снова развёл руками Даймонд. — И, кстати, может даже вполне искренне в это верит. С него станется.

— Не смей, — прошипел, видимо, доведённый до ручки Мик. — Не смей говорить так, будто я юродивый!

— А кто ты есть? — Грех умудрился даже стоя ноги вытянуть и руки на животе сложить.

— Так, погодите! — тряхнула головой Лан. — Это всё прекрасно. Я даже не стану спрашивать, что вы собираетесь делать с теми, кто займёт место Натери и этого вашего Сердца. Да и на королеву ещё куча элвов влияет. Парламент там, министры, советники…

— Достаточно оградить её…

— Я не собираюсь этого спрашивать! — повысила голос Кайран.

— Но начинаешь рассуждать, — заметил Грех.

— Да идите вы вместе с вашей политикой, интригами и королями! — сорвалась элва. — Я другого не понимаю! Вы вот тут постояли, потрепались. Гнусные заговоры друг друга раскрыли. А дальше что?

— А дальше, Нопаль, мы с тобой всё-таки выпряжем коней. Верхом доедем до столицы. Переоденемся, как собирались. И отправимся в путь, — сообщил Натери и вышло это у него почему-то грустно, — А как тут Мик подчистит, нас интересовать не должно.

— И всё?

— И всё, — кивнул Грех. — Это тоже политика и интриги, которые ты послала вместе с нами. А ещё цивилизованность. Это дикие варвары с Островов если уж хватаются за оружие, то доводят дело до конца. Мы же аэры утончённые. Если сразу не получилось, то разумнее вежливо раскланяться и разойтись в разные стороны. Чтобы потом тихонечко яда накапать или, например, кляузу настрочить. Поехали, а? Надоело мне тут, сил нет.

Лан только кивнула. Ей тоже надоело. И сил никаких не осталось.

Глава двадцатая

Глава двадцатая

В пустой голове мыслям просторнее

Проснувшись, Лан долго не могла сообразить, где находится. Единственное, что она помнила — это как свалилась вчера на кровать, даже сапог не сняв. А вот с чего накатила такая усталость, из головы вылетело начисто.

Девушка приподняла простыни и никаких сапог под ними, естественно, не обнаружила. Только свежая сорочка, преступно не сочетающаяся с телом, пропахшим конским и собственным потом, да ещё и покрытым коркой дорожной пыли.

— Куда гребёшь, придурок? — заорали за окном. — Не видишь моей задницы, что ли? Ща как дам веслом!

— А чего расклячился-то? Глаза разуй, да на флаг глянь. Дорогу благородной аэре…