Фрейя не дала мне времени на обдумывание, а продолжила светским тоном:

– Видишь ли, я никогда не хотела причинять Люсиферу вред. Как-никак, речь идет о моем сыне. Но моей материнской задачей было воспитать его правильно. Мне приходилось идти на подобные меры, чтобы он научился справляться с болью – и наконец повзрослел.

Я уставилась на нее, не веря своим ушам. Неужели эта змея действительно искала оправдания тому, что она годами делала с моим парнем?

– Вернувшись из заточения, он очень изменился, – задумчиво сказала Фрейя. – Теперь он действительно повзрослел. Люсифер всегда ненавидел меня. Вероятно, это моя собственная вина, хотя я всегда хотела для него только самого наилучшего. Тем не менее, ему нужен кто-то другой, кто сможет его защитить. Кто-то, на кого он сможет положиться и кого он любит. Теперь он нашел этого кого-то в твоем лице. Ты пойдешь ради него на все, а я нет. Как бы то ни было, наказывать его кнутом я больше не буду. Он крепко-накрепко усвоил урок. Теперь он свободен и может делать что хочет.

С этими словами она развернулась и пошла прочь. Я хотела изрыгнуть вслед этой ведьме тысячу проклятий, но осталась стоять немо и неподвижно.

Он свободен. Ведьма внезапно подумала о своем сыне!

С горькой улыбкой на устах я вернулась в трапезную.

* * *

Пока слуга матери готовил ее карету к отъезду, мы с Люсифером стояли в тени деревьев, чуть в стороне от плаца.

– О чем Фрейя с тобой говорила? – хотел он знать.

Я вкратце рассказала, что между нами произошло.

– Итак, ты свободен, – заключила я, слегка улыбнувшись, но уголки рта Люсифера даже не дернулись.

Да и куда ему было идти? Переехать в деревню, словно обычный подданный королевства? Об этом для Властителя Тьмы и наследника престола Сатандры не могло идти и речи.

Или переехать ко мне? Я не знала, как долго моя мать будет с этим мириться. Кроме того, я заметила, что и Люсифер в Тонде чувствовал себя неуютно, совершенно не в своей тарелке – и не могла его в этом винить. В нашем дворце не было ни одного пятнышка темного цвета, не говоря уже о многочисленных тенях.

Впрочем, все это были совершенно ненужные соображения. Какой смысл Люсиферу куда-либо уходить из Черного замка, если он все равно скоро умрет? Казалось, именно это было написано у него на лбу.

Я сглотнула. Он не собирался никуда уходить. Ему больше не надо было бежать от Фрейи. К этому времени мы оба уже исходили из самого худшего.

– Тамара! – вырвал меня из грустных мыслей голос матери. – Мы уезжаем!