Весь остаток дня мы провели на учебном плацу. Мы бились втроем – Люсифер, Леандер и я. Под конец мы позвали еще несколько солдат и разыграли настоящую битву, дабы научиться защищаться от нескольких нападавших одновременно. К вечеру я была полностью вымотана, но хотя бы избавилась наконец от давно накапливавшихся во мне гнева и досады. Тренировки меня немного отвлекли.

За ужином Люсифер сидел за столом рядом со мной – и заслужил несколько озадаченных и испуганных взглядов слуг, на которые прилежно не обращал внимания. Никто не посмел с ним заговорить. Я настояла на том, чтобы он остался ночевать в моей комнате, так что мы с ним делили мою широкую кровать с балдахином.

На следующее утро Мадлен разбудила нас на рассвете и выгнала Люсифера из комнаты, чтобы одеть меня. Поскольку я настояла на том, чтобы не садиться в карету с матерью, а ехать верхом, моя преданная камеристка одела меня в белоснежную блузку с бантом и узкие черные кожаные штаны. Завершали картину мягкие элегантные сапоги и серебряные украшения. Я находила такое одеяние не менее безвкусным, чем светлое платье, – но в костюме для верховой езды мне, по крайней мере, было куда удобнее. Люсифер остался в своей черной мантии.

На завтрак не было большого выбора блюд; на кухне нам подали лишь несколько закусок. Мать с нетерпением уже ожидала нас во дворе. Она была, как и обычно, в белом шелковом платье; светлые волосы ее были собраны в элегантную прическу, а на лбу красовалась золотая тиара. Как всегда, она выглядела потрясающе.

Слуга помог ей сесть в карету, а сам забрался на козлы. Карету запрягли парой кремового цвета лошадей. Сама она была выкрашена в голубой цвет, а дверь ее была украшена золотыми инкрустациями. Да, не заметить такую карету было бы сложно.

Конюх привел нам с Люсифером наших лошадей. Аннабель была вычесана; шерсть ее блестела на солнце. Кобыла мотала головой, пытаясь избавиться от косичек, в которые заплели ее гриву; я немедленно распустила их. Уздечку заменили серебряной сбруей – но мне хотя бы разрешили оставить мое любимое, хоть и изношенное, седло. Стоило мне вскочить на Аннабель, как мы все отправились в путь.

Мы с Люсифером ехали бок о бок позади кареты. Тонду мы объехали стороной, дабы не вызывать суматохи, но он все равно держал капюшон плотно натянутым на лоб. По дороге нам попались лишь две женщины, собиравшие около маленького мятно-зеленого домика на самой окраине города яйца из-под кудахтавших наседок. Женщины благоговейно склонились перед каретой, а затем и передо мной, но я раздраженным жестом дала им понять, что это лишнее. Ах, как я ненавидела это незаслуженное внимание к моей скромной персоне!