Мы с Люсифером подошли к пустой скамейке в парке, немного в стороне от шума и суеты, и опустились на нее. Леннокс и Астра, взявшись за руки, подсели к нам. Музыка доносилась сюда лишь приглушенно, и в тишине я наконец поняла, насколько мне на самом деле плохо. С трудом подавив тошноту, я заговорила с друзьями. Они, впрочем, все были пьяны не меньше.

Хотя мне и хотелось обсудить с ними свои новообретенные способности, а именно дар разжигать огонь и отличать ложь от правды, я заставила себя отвлечься. Завтра для этого будет еще достаточно времени. Остальные также явно не хотели обременять себя серьезными темами – и вместо этого рассказывали истории и анекдоты, которые я позже не могла вспомнить.

Было уже далеко за полночь, когда мы с Люсифером наконец попрощались с ними и поднялись в мою комнату. Сегодня он останется у меня. Астре и Ленноксу во дворце также приготовили гостевую комнату.

Спотыкаясь, я брела по коридорам; рука Люсифера покоилась на моей спине. Алкоголь, казалось, повлиял на него гораздо меньше, чем на меня; по крайней мере, шел он абсолютно прямо.

Добравшись наконец до своей комнаты, я остановилась посередине. И что теперь? Просто упасть полностью одетой на кровать – или до этого зайти в ванную, и пусть меня хорошенько стошнит?

Люсифер без слов ответил за меня. Ни то, ни другое.

Он стоял позади меня, и губы его нежно касались моей шеи. Я застыла, когда его пальцы затеребили многочисленные пуговицы и завязки моего платья; с каждой расстегнутой пуговицей он целовал меня в шею. Внезапно я почувствовала себя не пьяной, не усталой, а совершенно взбодрившейся.

Наконец платье соскользнуло с меня вместе с нижней юбкой. Я оказалась совершенно обнаженной.

Медленно развернувшись к Люсиферу, я дала ему возможность взглянуть на меня. Его взгляд скользнул по моему телу, и глаза его заблестели. Я еще несколько мгновений купалась в его взглядах, прежде чем зарыться руками в его волосы, испортив его красивую прическу, и горячо его поцеловать.

Люсифер мягко и ласково ответил на мой поцелуй. Он был нежен, слишком нежен.

Я отстранилась от него – и рявкнула ему в лицо:

– Не целуй меня так, словно я хрупкая статуэтка! Я не такая!

Я не была хрупкой. Я давно уже сломалась, а сломанное дальше не доломаешь.

Тогда Люсифер поцеловал меня по-другому – жестко, дико и страстно. Его руки тем временем вытаскивали гребни и заколки из моих волос, пока кудри не упали мне на плечи, а телом он вжимал меня в стену. Я занялась его костюмом: сорвала с него жакет и галстук, затем расстегнула пуговицы его рубашки и обнажила его мускулистую грудь.