Ни Златослава, ни Руслан, так и не узнали, что не просто так исчезла та искорка из Избушки-на-Курьих-Ножках. Крохотный алый огонёк появился за сотни вёрст от жилища Бабы Яги у узкого горного лаза, замер на миг и неспешно поплыл в тёмную дохнувшую холодом и сыростью щель. Света искры не хватило даже на то, чтобы осветить путь дальше, чем на шаг, но в этом не было необходимости. Огонёк, слабо мерцая, летел сквозь тьму, всё ускоряясь и ускоряясь, словно бы его цель была близка, и он стремился как можно скорее достичь её, но минуя с десяток крупных пещер и множество узких туннелей движения не замедлил. Искра мчалась всё дальше вглубь горной гряды, словно специально выбирая такой путь, где смог бы без труда пройти человек, ловко избегая опасных мест. Путь искры был долгим, но и он к счастью закончился в одной из самых глубоких пещер, чей единственный выход был тем, через который в него попал алый огонёк.

В пещере было достаточно светло за счёт широких жил светящегося мягким синеватым светом лазурь-камня, словно полноводные реки рассекающих своды и стены. Этого слабого света едва хватало на то, чтобы разглядеть лишь очертания несколько крупных глыб на полу, груду мелких камней почти в самом центре пещеры и бесчувственное тело крепкого мужчины, полулежащее на пологом боку крупного валуна. Искорка, ненадолго зависшая в центре пещеры, неспешно двинулась в сторону находящегося без сознания человека. Алый огонёк завис на уровне мужской груди, мигнул и, со скоростью выпущенной из лука стрелы, врезался в человеческое тело, тут же выгнувшееся дугой. Ни стона, ни вскрика не сорвалось с губ мужчины, хотя рот открылся в безмолвном крике, а глаза с вмиг сузившимися змеиными зрачками широко распахнулись. Искра словно растворилась в теле, а мужчина, наконец, пришёл в себя. На первый взгляд никаких повреждений на теле человека не было, но замедленные движения и затуманенные болью глаза, с уже обычными зрачками, говорили сами за себя.

Мужчина сел, с трудом удерживая спину прямо, а голову поднятой, и внимательно огляделся, затем смежил веки и замер, будто к чему-то прислушиваясь. Через некоторое время он открыл глаза, снова превратившиеся из серых в янтарные, только теперь змеиный зрачок бешено пульсировал, словно ему было трудно принять какую-либо определённую форму. Человек медленно, через силу поднялся на ноги и, пошатываясь из стороны в сторону, точно пьяный, неспешно побрёл к выходу из пещеры. Очутившись в туннеле он, прислонился плечом к холодной стене, на мгновение смежил веки, давая телу передохнуть и оттолкнувшись, зашагал во тьму, чтобы через несколько десятков шагов опять остановиться для отдыха.