— Что это? — выдохнула Яга едва слышным шепотом.

— А что ты видишь? — вопросом на вопрос ответил Руслан, пытливо вглядываясь в лицо испуганной Ёжке.

— Он словно сетью чёрной окутан, а тут, на груди, всё и вовсе черным-черно, — жалобно прошептала она, с надеждой глядя на княжича.

— Значит прав я, — кивнув своим мыслям, произнёс Змей и, поднимаясь на ноги, принялся поспешно объяснять. — Его отравили. Яд редкий, только на нас Змеев и действует, огонь наш колдовской пожирает медленно, но неотвратимо. Без огня ни один из нас долго не проживёт. Противоядие есть, но…, — на этих словах он замолк и тяжело вздохнул.

— Что «но»? — с замиранием сердце спросила Яга.

— Чем дольше яд в теле находится, тем меньше шансов на исцеление, — нехотя поведал он ей.

— Что мне делать? — сжав кулачки, вопросила Баба Яга, глядя на родича серьёзно и решительно.

— Зелье непростое и я один бы долго с ним возился, но вдвоём, Ягуся, мы, думаю, быстро управимся, — княжич слабо улыбнулся и принялся объяснять. — Давай сперва все травы да порошки для зелия разыщем, так быстрее будет, а потом уж и за готовку примемся.

Как решили, так и сделали. Вначале все составляющие для зелья сыскали, потом Злата отвар из трав принялась делать, а Руслан, рядышком пристроившись, порошки нужные смешивал, да сильнее в ступке растирал. И так это у них ладно и проворно получалось, что лекарство для Зареслава было готово за каких-то полчаса, в течение которых Ягуся то и дело с тревогой поглядывала на бледного почти до синевы мужа. Девушка, как могла, отгоняла скверные мысли о том, что опоздали они, и зелье супругу уже не поможет, но они с завидным упорством возвращались и терзали разум.

— Ну, вот, Ёжка, почти готово, — прошептал Руслан, помешивая красноватое варево в глиняной плошке. — Сейчас остудим, процедим, и нужно будет братишку этим напоить.

— Угу, — кивнула Златослава, с тревогой поглядывая то на зелье, то на мужа.

— Мама! — вдруг донеслось требовательное из спальни. — Ма-ма!

— Ох, как не вовремя! — простонала Яга и метнулась к дочке, на бегу бросив княжичу. — Я сейчас.

— Злата, спаси! — это уже сипели Терентий, оставшийся присматривать за спящим ребёнком.

Очутившись в спаленке, Бабка Ёжка оторопело уставилась на сидящую в люльке Василису, крепко прижимающую к себе застывшего, как соломенное чучело, рыжего кота. Видимо когда ребёнок проснулся, Реня запрыгнул в люльку, решив до прихода Златы не допустить, чтобы малютка, ставшая очень егозливой, не выпала, но вдруг оказался пойман цепкими ручонками и похоже лишился нескольких клочков своего пушистого меха. Стоило только матери показаться в дверях, как фамильяр был забыт и отпущен на волю, а Василиса, протянув ручки, грозно потребовала: