ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

Дождь хлынул внезапно, когда они были уже в двух шагах от дома.

— Бежим, — крикнул Линден, хватая ее за руку, и они припустили бегом.

Вода лилась с неба сплошным потоком, перекрывала обзор. Плащ и капюшон промокли мгновенно, ледяные струи хлестали по лицу и стекали по спине. До рассвета оставалось еще несколько часов, а фонари вблизи общежития, как это часто бывало, разрядились и не горели, и, если бы не теплая рука, увлекающая ее за собой, Лина наверняка бы споткнулась и искупалась в ближайшей канаве.

Под ногами заскрипели знакомые ступени крыльца. Айрторн рывком распахнул дверь, и они ввалились в показавшийся до ужаса душным коридор.

Лина чувствовала себя мокрой кошкой, Линден хохотал и отфыркивался, как вымокший дворовый пес.

— Ты с ума сошел? — возопила она, силясь протереть руками глаза. — Можно же было поставить щит.

— Зачем? — Ему все еще было смешно. Когда он привалился спиной к стене, борясь с мокрыми завязками своего плаща, его плечи по-прежнему подрагивали. — Так же веселее.

— Обхохочешься, — проворчала Лина. Деревянные от холода пальцы не слушались и отказывались развязывать шнурок и у нее. — Отличная забава — побегать под ледяным дождем.

— Ага, — безмятежно отозвался напарник, наконец бросив свой плащ на вешалку. — Спорим, ты никогда так раньше не делала?

Линетта скорчила ему гримасу. Делала, не делала… Конечно не делала.

Линден смешно изогнул бровь, ожидая ответа, и она не выдержала, рассмеялась.

Все это… весь этот вечер был настолько абсурдным, настолько не вписывающимся в ее обычные устои, что, если пытаться его анализировать, можно сойти с ума. Куда проще — махнуть на все рукой и посмеяться. Кажется, она еще никогда в жизни так долго и много не смеялась. Даже мышцы лица начало сводить. Или это после пробежки под ледяным дождем?

Наконец Лина справилась со своим шнурком, потянулась к крючку, но Айрторн перехватил вещь из ее рук и повесил сам. На полу под его собственным плащом уже образовалась целая лужа.

Кап-кап, кап-кап, лужа все увеличивалась в размерах, особенно, когда два мокрых плаща оказались на соседних крючках, рукав к рукаву.

Кап-кап…

В доме было абсолютно тихо. Дорнан все еще проводил время с Люси на площади. Розария, должно быть, давно легла спать. Ни единого звука, кроме капели с одежды. И собственное сердцебиение вдруг показалось Лине громогласным.

Линден повернулся к ней, чуть кривовато улыбнулся, глядя на нее с каким-то немым вопросом в глазах. А Линетта… просто замерла. Неподвижная статуя с бешено бьющимся сердцем.

Ей же все это не почудилось, правда? Там, на площади, во время танцев, и сейчас…