Она снова улыбнулась. Айрторн поразительно легко относился к вещам, деньгам и даже целостности своего тела. Удивительная легкость во всем — то, чего самой Лине никогда недоставало. Может быть, поэтому ее тянуло к нему так сильно?

Ее нижнее платье оказалось под кроватью.

Длинные пальцы, уверенно развязывающие шнурок и спускающие тонкую ткань с плеч… Платье, с тихим шелестом скользящее по разгоряченной коже и опадающее грудой у ног… Ладони, накрывающие освобожденную от белья грудь… Ее голова, откинутая на плечо стоящего сзади мужчины… Волосы, рассыпавшиеся по его груди… Горячие губы, целующие в шею…

А эти воспоминания вызвали не только румянец, но и томление внизу живота. И Лина, закусив губу, резко встряхнула поднятое с пола платье. Если так и пойдет, то, вместо того чтобы забрать свои вещи и уйти, как собиралась, она вернется в постель и потребует продолжения.

А вернуться в кровать на самом деле хотелось. Лечь рядом, прижаться всем телом, положить голову на плечо, снова почувствовать…

Линетта мотнула головой, надеясь вытрясти из нее нелепые мысли, и решительно надела на себя через голову нижнее платье. Прошла к верхнему, бордовому и, скомкав его, прижала к груди. Подхватила чулки и белье, взяла во вторую руки ботинки и босиком, чтобы ступать как можно бесшумнее, направилась к двери.

Так будет лучше для них обоих. Неважно, что было ночью. Совместное пробуждение приносит неловкость и некую ответственность за произошедшее. А Лине очень не хотелось все портить.

Им еще работать вместе, жить в соседних комнатах. Она слишком дорожила их дружбой, чтобы позволить проведенной вместе ночи ее разрушить. Глупо было бы рассчитывать на что-то большее, но дружбу Лина была намерена сохранить. Поэтому и стремилась избавить напарника от объяснений или, не дай боги, извинений. Мол, прости, дорогая, вчера было здорово, но это ничего не значит.

Значило. Для нее значило. Но это совсем другая история. Он скоро уедет, а она останется. Поэтому лучше избежать неловкости, насколько это возможно.

Линетта тихонько приоткрыла дверь и выглянула наружу. Стояла тишина. Коридор был пуст, а на кухне не стучала посуда (еще бы, ведь Айрторн спал, а не занимался организацией завтрака). Скорее всего, все еще отсыпались после бурного праздника.

Убедившись, что никого нет, Лина на цыпочках преодолела расстояние до соседней двери и, с облегчением захлопнув ее уже изнутри, обессиленно прижалась к дверному полотну с другой стороны.

Руки разжались, и удерживаемые ими предметы полетели вниз. Ботинок больно ударил по босому пальцу ноги, но она почти этого не заметила. Сползла по двери спиной и уселась на пол, подтянув колени к груди и обняв их руками.