— Давай я сам решу, чего я заслуживаю, — буркнул он коротко.

— …Ты сам возненавидишь меня за то, что связался со мной. Наша жизнь станет борьбой против всех. Зачем тебе это? Ради меня?

— Да, черт возьми, — кажется, он впервые повысил на нее голос.

— А что, если этот мир не нужно менять? — вспыхнула Лина в ответ. В конце концов, кому ей говорить то, что она думала и чувствовала, если не ему? — Если бы Дорнан не пытался ничего изменить, ничего бы этого не было. Он женился бы на темной или на бездарной, как все другие маги его цвета. Но нет. Дорнан захотел изменить законы природы. И что из этого вышло?

— Ни ты, ни я не собираемся кого-либо убивать, — огрызнулся Айрторн.

Но она только замотала головой.

— Я не хочу испортить тебе жизнь. Я просто… — Лина все-таки всхлипнула, хотя и обещала себе не плакать. Зажала губы тыльной стороной запястья и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — наконец закончила фразу.

Линден молчал. Сидел рядом и молчал.

Она решилась поднять на него глаза.

— Ты меня любишь? — спросил он серьезно, перехватив ее взгляд.

Это было единственным, в чем Лина не сомневалась несмотря ни на что.

— Больше всех и всего на свете.

— Тогда все остальное не имеет значения.

— Имеет, — Она едва не взвыла. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты пытался изменить мир, ясно? Этот мир просто раздавит и тебя, и меня. Сожрет.

— Подавится, — процедил Линден сквозь зубы.

— Не подавится, а облизнется, — выпалила Лина, сорвавшись на крик.

Его лицо окаменело. Он просто сидел и смотрел на нее, не произнося ни слова и не шевелясь, и она чувствовала себя последним ничтожеством под этим взглядом, потому что знала, что сейчас ему больно так же сильно, как и ей.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Айрторн выдохнул, отвел взгляд и уперся ладонью в покрывало. Задумчиво провел пальцем по цветочному узору.

— Ладно, — произнес еще одну субъективную вечность спустя. — Ладно, — спокойно, без прежних эмоций. — Как скажешь.

И ей показалось, что она чуть ли не воочию слышит, как он со скрипом, титаническим усилием воли натягивает на свое лицо улыбку.