Солнце неохотно всходит на сером пасмурном небе. Моросящий холод просачивается через неплотно закрытую дверь. Тусклый свет из маленького окошка настоятельно борется за место в пыльном гараже.

Голод изъедает желудок, звенящая боль режет виски. Варя просыпается, с трудом раскрывает распухшие веки. Одеяло оборачивает как кокон расцветающей бабочки, за ним почти ничего не видно. Все еще мокрые волосы бережно лежат на подушке. Она убирает плотное мягкое укрытие с лица. В нескольких сантиметрах встречает чужой нос. Или уже не чужой. Светлые волосы падают на лоб и достают до строгих ровных бровей. Прикрытые веки неподвижно спят. Губы неплотно сомкнуты и расслаблены. Медленно поднимается и опускается грудная клетка. Слышно только его ровное дыхание. Варя замирает, боится его разбудить, испортить вероятно хороший сон.

— Как спалось? — раздается хрипловатый холодный голос. Чернов не открывает глаз, но словно через веки наблюдает за ней.

— Я тебя разбудила? Прости, — виновато лепечет Варя, пряча лицо обратно в одеяло.

— Я не спал.

— Вообще?

— Угу.

— Почему?

— Не мог.

Варя выползает из теплого плена. Раскрыв широко глаза всматривается в прямое расслабленное лицо.

— Так всю ночь и смотрел, как я сплю? — ехидно спрашивает она.

— Нет. Я забрал твои вещи.

— От них что-то осталось после вчерашнего урагана?

— Я повесил их сушиться. Потом постираешь.

Варя садится, раскрывая тонкие плечи. Сгорбившись, растирает лицо руками, вспоминает события прошедшего дня. В груди сжимается тяжелый ком.

— Послушай, мне теперь негде жить. Наверное, придется возвращаться к маме, даже если она не ждет, — тихо и печально произносит она.

— Останься здесь.

— Кому я тут сдалась?

Паша берет ее за плечо и тянет обратно на подушку. Она повинуется и падает головой рядом с ним. Он прикрывает синяк на ее руке одеялом.

— Ты еще не закончила то, что начала. Доводи свои дела до конца.