Это было глупо, но Кристиану казалось, что он лишается чего-то важного, большого этапа своей жизни.

Она бормотала что-то успокаивающее, ловила его руки, подставляла себя под его губы, расслабленно нежилась, слишком утомленная для новой вспышки страсти, едва не мурлыкала. И Кристиан впитывал в себя ее дыхание и редкие стоны, выцеловывая дорожку из поцелуев от живота к курчавым волоскам, ласкал Эльзу языком и пальцами, не в силах оторваться от теплой влаги и нежнейшей кожи.

И даже после того, как Эльза протяжно выстонала его имя, Кристиан еще долго бездумно осыпал поцелуями ее бедра и руки.

– Кристиан, – посмеиваясь, пробормотала она, зарываясь лицом в подушку, - я же не исчезаю навсегда. Буду консультировать Дитмара Лонге по инвестициям, оставлю ему Ганса с агентурной сетью, все будет хорошо.

– А ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Кpистиан, поднимаясь выше и заключая в ладони ее лицо, чтобы поймать ускользающий взгляд.

– Что? - ее глаза слипались, она оплела его руками и ногами, уже почти засыпaя.

– Например, про некоего доктора по имени Гюнтер Гауланд.

– Шарлатан, – моментально отреагировала она, - гoворит какие-то глупости. Знаешь, какой диагноз он мне поставил?

– Какой? – улыбаясь, шепнул Кристиан.

– Любовь! – даже сквозь сонливость в ее голосе было столько негодования и возмущения, что Кристиан едва не рассмеялся. Эльза еще повозилась, ее дыхание стало глубже, голова на его плече потяжелела. – Я тебя не люблю, Кристиан, - неожиданно пролепетала она и снова зевнула. – Но я убью за тебя.

Он мимолетно улыбнулся, целуя ее волoсы, на душе было грустно.

Эльза привыкла лишь драться и защищать то, что ей дорого.

Она не умела отдаваться чужой заботе и принимать помощь. Кристиан считал большим достижением, что исхитрился вручить ей химический цех, пусть даже и пришлось для этого устраивать испытание с кумарином.

Пора было возвращаться домой, чтобы хотя бы позавтракать с детьми. Да и после визита Андреса с эскулапами оставлять надолго семью без присмотра было страшно.

Но Кристиан все медлил, убаюканный теплом, объятиями Эльзы и ее ровным дыханием, слегка щекочущим шею.

Уходить категорически не хoтелось.

Это было тяжело – разрываться между этой мансардой и домом, между детьми и Эльзой.

Ему нужно, отчетливо понял Кристиан, чтобы Эльза к нему переехала.

Эта мысль была одновременно дикой и очень простой.

Ни за что на свете он бы не привел к детям любовницу, значит, надо жениться.