Было горько. Горько и обидно терять драгоценные ночи, которые он мог провести в постели с Кайей,и такие быстротечные летние дни, когда дома ждало столько работы. Но что работа! В конце концов, наймет помощников и наверстает. Вот только Кайю жалко до боли – убивается бедняжка, лица на ней нет. На второе утро после ареста появилась у высокого окошка темницы, подкупив стражника серебрушкой, и, опустившись на колени, несмотря на проливной дождь, сунула между прутьев небольшой сверток в подмокшем полотенце.

   – Вот, возьми. Тут немного карамели. Οстальное стражник отобрал – говорит, что нельзя.

   Эрлинг, взобравшийся на полусгнившую лавку, чтобы дотяңуться до окошка своей темницы-землянки, поймал и легонько сжал холодные пальцы Кайи. Хотел бы поцеловать – да не хватало роста, а подставить под ноги, кроме злосчастной лавки, больше нечего.

   – Благодарю тебя, милая. Только ты не тревожься, у меня здесь всего вдоволь.

   – Папа уже отправил письмо в столицу, с ходатайством к королю, - зашептала она, пытаясь разглядеть его в темноте сырого подвала. - Ты подоҗди немного, мы скоро тебя вытащим.

   – Я в этом не сомневаюсь, – Эрлинг постарался широко улыбнуться. - Не думаю, что это продлится долго. Ступай лучше домой, родная, промокнешь ведь совсем.

   Кайя поначалу пристально всматривалась в его глаза, а потом заплакала.

   – Эрлинг… Чует мое сердце, недоброе чтo-то случится. Ведь кто-то же Штефана и вправду убил!

   – Убил, – мрачно подтвердил Эрлинг, вспоминая вчерашний допрос,так и не прoяснивший ничего для обеих сторон. – Именно поэтому я прошу тебя больше не выходить из дома. Создателем молю, поживи пока у отца.

   – Эрл… – она лихорадочно вцепилась в его пальцы, как будто и вправду надеялась вытащить его отсюда сквозь прутья. - Я боялась сказать тебе раньше, пока не была уверена… Я жду ребенка, милый. У нас с тобой будет дитя.

   Эрлинг замер, осознавая услышанное. Повторил непослушными губами, пропустил через себя, постепенно привыкая к этому новому знанию. И потянулся к Кайе, мучительного страдая от невозможности прикоснуться губами хотя бы к кончикам ее пальцев.

   – Кайя, милая, как же я люблю тебя. Только прошу: береги себя, уходи с дождя. Я с ума тут сойду, если ты заболеешь.

   – Я ухожу, ухоҗу… Хотела только порадовать тебя, а то стражник сказал, что больше не пустит. Но ты не волнуйся: это не продлится долго. Ведь король скоро вызволит тебя отсюда,ты только немного потерпи.

   Эрлинг кивнул и улыбнулся, собираясь отпустить ее пальцы – и будучи не в силах этого сделать. Он не стал говорить Кайе, что вся эта волокита может затянуться надолго. Пока доедет письмо, пока его рассмотрит среди прочих королевский секретарь,и только в том случае, если он сочтет нужным доложить обо всем королю, об этом узнает Энгилард Первый.