— Савелий Афанасьевич, — представился он. — Очень приятно. А вы, молодые люди, присаживайтесь, не стесняйтесь, у нас всего много и на всех хватит. А доченька моя вкусно готовит, не пожалеете.

Женя откинулась на спинку стула и уставилась на Клима: присядешь?

— Благодарю за приглашение! — ответил Клим. — Так пахнет славно, уверен, на вкус также сказочно выйдет. Я Клим, а это мой брат — Яков.

— Вот и замечательно! — искренне обрадовался Савелий Афанасьевич. — А то мы с Чернавушкой тут сидим вдвоем, а никто не приходит, а как же мы это одни съедим?

Клим вопросительно взглянул на Женю: Чернава, значит. Соврала, выходит, про имя. Но очередного обмена взглядами не состоялось: она неожиданно отвела глаза. Интересно.

— Клим… — шепнул Яков.

— Садись, садись, — приказным тоном велел Клим. — Невежливо от предложенной пищи отказываться. Давай-ка.

Яша послушно сел следом и обвел их всех затравленным взглядом. Климу в тысячный раз стало интересно, как вообще брат выживает в своем университете при такой боязни людей. Впрочем, Яша и не пытался скрывать, что общение с одногруппниками у него не складывается. Наверное, еще поэтому, а не только из-за своей неразумной влюбленности, он так радовался Злате. Ему тоже нужны были друзья.

— Давайте знакомиться, — предложил Савелий Афанасьевич, когда Клим наложил себе полную тарелку оладий и плюхнул ложку сметаны сверху, а Яков скромно взял две штучки. — Я артефактор, прибыл сюда по работе. Вообще я на места давно не выезжаю, но вот не забывают на Буяне про старика, попросили взяться, да... А я подумал: чего не взяться, все равно без работы скучно, да и у доченьки в этом городе дела есть, пусть делает, а то она меня одного оставлять не хочет, переживает.

Клим ожидал, что Чернава сейчас и на это выдаст гримасу, но она его удивила.

— Оставь тебя, как же, — даже как-то нежно проворчала она. — А кто тебя кормить станет?

— Это правда, — вздохнул Савелий Афанасьевич, — готовить я не обучен, так что мне повезло, что Чернавушка меня балует, а то умер бы давно голодной смертью. А вы ешьте, ешьте.

Клим отправил в рот первую оладью и на мгновение замер, боясь не сдержать рвущиеся наружу эмоции. До чего же вкусно было! Оладья оказалась пышная, мягкая, нежная. В этом было страшно признаться даже самому себе, но не признаться не вышло: они были куда лучше, чем у матушки.

— Вкусно? — ехидно поинтересовалась Чернава. Или Женька. Вопрос с именем не давал Климу покоя. Обычно он знал, когда ему лгут, но вчера ничего такого не почувствовал. Но разве может быть у человека два имени?