— Что-то странное, — медленно ответил Яша, не отрываясь от книги.

— А если подробнее?

— Не уверен, что смогу это правильно охарактеризовать, и тем более, что ты захочешь об этом знать, — ответил брат, пробежал глазами еще несколько строк, захлопнул книгу и положил на стол обложкой вниз.

— Почему это не захочу? — обиделся Клим. Что он — совсем дурак и ничего не понимает? Что там за трактат такой? Что за откровения? Он попытался по тихому умыкнуть книгу, но Яша проявил неожиданную прыть и прижал ее ладонью к столу.

— Поверь, ты не готов к этой стороне бытия, — все так же расплывчато пояснил он и кивнул на кастрюльку. — Есть будешь?

Клим решил не обижаться — стащит книгу в подходящий момент и спокойно посмотрит, из чего там брат делает великую тайну — и заглянул внутрь кастрюли, но опознать обнаруженное в ней месиво не смог, да и пахло горелым.

— Спасибо, хочу еще пожить, — отказался он.

— Нормальная каша, — насупился Яков. — Ну и голодай.

— А я не голодаю, мне Женька с утра уже сырников принесла, — похвастался Клим, — подкармливает меня.

— По-моему, она тебя прикармливает, — покачал головой Яша. — Ты поаккуратнее, а то сегодня ешь ее сырники, а завтра проснешься женатым…

— На ком? На Женьке что ли? — Клим хохотнул. — Не, брат, этого точно быть не может. Это ж Женька!

— И что, что Женька? — не понял брат. — Что ж она, не девушка что ли, что на ней жениться нельзя?

— Да в том-то и дело, — пожал плечами Клим. — Женька — это… Женька. Она ж… Даже не знаю… Ну, как друг, что ли… Ну… как пацан.

Он задумался над снизошедшим на него озарением, а Яков хмыкнул, снял кастрюльку с плиты, зачерпнул немного ложкой и языком попробовал, что получилось. Скривился.

— А я шел тебе сырников предложить, — признался Клим, сжалившись над ним. — Специально тебе оставил. Видишь, как я тебя люблю? Так люблю, что себя обделяю и не докармливаю. И не твоей кашей, а Женькиной стряпней. Так матушке и передай, когда в следующий раз говорить с ней будешь.

— Если я так матушке передам, считай, ты точно просватан.

— Женька любым сватам от ворот поворот даст. Она мне тут рассказала, что замуж вообще не собирается.

— Совсем? — удивился Яша. Он, конечно, уже понял, что в этом мире для девушек выйти замуж вовсе не являлось первостепенной целью, но Женя, по словам Клима, который с ней сдружился, пришла с отцом из Тридевятого.

— Совсем. У нее мечта есть: стать… как это… а, вот, этнографом. Хочет ездить по глухим местам, искать там коренные народы, живущие как в старь, и записывать, как у них все устроено. Честно говоря, если ей волю дать, она только об этом и говорит. Еще немного, и я сам об этих народах закукарекаю. Она исторический закончила, а сюда приехала, чтобы договориться с каким-то профессором о поступлении к нему в аспирантуру. Говорит, если попадет к нему, то все дороги будут открыты. Его аспиранты и гранты получают, и еще чего-то там. Правда, он вроде как только парней берет, но она в себе уверена. В общем, считает, что ей по жизни не до мужа будет, так что не стоит и пытаться. Так что, как видишь, моя холостяцкая честь в полной безопасности, никто на меня не посягает, а что сыт при этом… Ну так что мне, отказываться что ли? Она ж сама несет.